- Ясное дело, что у них в префектуре не может быть ничего подобного. Это нога античного атлета или бога. Ступня, которая оставила этот след, представляет собой совершенства, неведомое среди народов наших рас и в нашем климате. Большой палец изумительной формы, а пятка поистине божественная.
Ренэ д'Эпарвье крикнул, что брат сошел с ума.
- Поэт, -вздохнула г-жа д'Эпарвье.
- Дядя, - заметил Морис, - вы, пожалуй, влюбитесь в эту ногу, если когда-нибудь увидите ее.
- Такова была судьба Виван-Денона, который сопровождал Бонапарта в Египет, - ответил Гаэтан.- В Фивах в одной крипте, разграбленной арабами, Денон нашел ножку мумии чудесной красоты. Он созерцал ее с необыкновенной пылкостью. "Это ножка молодой женщины, - рассуждал он сам с собой.Должно быть, это была какая-нибудь принцесса, прелестное создание; никогда обувь не уродовала этих совершенных форм". Денон любовался, восхищался ею и, наконец, влюбился в нее. Рисунок этой ножки имеется в атласе путешествий Денона по Египту, а за ним не надо далеко ходить, его можно было бы перелистать там наверху, если б старик Сарьетт позволял заглядывать в какие бы то ни было книги своей библиотеки.
Иногда, проснувшись ночью, Морис, лежа в постели, слышал в соседней комнате словно шелест перелистываемых страниц или легкий стук падающей на пол книги. Однажды он вернулся домой часов в пять утра, после большого проигрыша в клубе, и, стоя на пороге павильона, шарил в карманах, разыскивая ключи, как вдруг до него отчетливо донесся чей-то голос, который со вздохом шептал:
- Познание, куда ты ведешь меня? Куда ты влечешь меня, мысль?
Но когда он вошел в комнату и заглянул в другую, он увидел, что там никого нет, и решил, что это ему показалось.
ГЛАВА VIII,
где говорится о любви, что, конечно, понравится читателю, ибо повесть без любви - все равно, что колбаса без горчицы: вещь пресная.
Морис ничему не удивлялся, он не пытался проникнуть в корень вещей и покойно жил в мире явлений. Не отрицая того, что вечная истина существует, он, по прихоти своих желаний, устремлялся за суетными формами.
Не увлекаясь особенно спортом и физическими упражнениями, как это делала большая часть молодых людей его поколения, он бессознательно оставался верен любовным традициям своей нации. Французы всегда были самыми галантными людьми на свете, и было бы очень досадно, если бы они потеряли это свое преимущество. Морис сохранил его; он не был влюблен ни в одну женщину, но "любил любить", как говорит блаженный Августин. Отдав должное несокрушимой красоте и тайным ухищрениям г-жи де ла Вердельер, он вкусил мимолетной нежности некоей юной певицы по имени Люсиоль; теперь он без всякого удовольствия переносил самое обыкновенное распутство горничной своей матери Одиль и слезливое обожание прекрасной г-жи Буатье, и в сердце у него была великая пустота. Но вот однажды в среду, зайдя в гостиную, где его мать принимала знакомых дам, большей частью суровых и малопривлекательных, вперемежку со стариками и совсем зелеными юношами, он вдруг заметил в этой привычной обстановке г-жу дез'Обель, жену того самого советника судебной палаты, к которому г-н Ренэ д'Эпарвье без всякого результата обращался по поводу таинственных хищений в библиотеке. Она была молода; он нашел ее хорошенькой, и не без основания, Жильберту вылепил Гений Женственности, и никакой другой гений не помогал ему в этой работе. Поэтому все в ней возбуждало желание, и ничто - ни ее внешность, ни самое ее существо - не внушало никаких иных чувств. И мысль, которая притягивает миры друг к другу, подвигнула юного Мориса приблизиться к этому прелестному созданию. Вот почему он предложил ей руку и повел ее к чайному столу; и когда Жильберте был подан чай, Морис сказал ей:
- А ведь мы с вами могли бы сговориться. Вы как на это смотрите?
Он сказал так, следуя современным правилам, чтоб избежать пошленьких комплиментов и избавить женщину от скучной необходимости выслушивать старомодные признания, в которых нет ничего, кроме туманной неопределенности, и которые поэтому не позволяют ответить просто и ясно. И пользуясь тем, что он может поговорить с г-жой дез'Обель украдкой в течение нескольких минут, он изъяснялся коротко и настоятельно. Жильберта была, пожалуй, больше создана для того, чтобы возбуждать желания, нежели для того, чтобы их испытывать. Однако она отлично понимала, что ее предназначение любить, и она охотно и с удовольствием следовала ему. Морис не то чтобы определенно не нравился ей, но она предпочла бы, чтобы он был сиротой, по опыту зная, сколько разочарований несет за собой любовь к сыну почтенных родителей.
- Так, значит, решено? - сказал он в виде заключения.
Она сделала вид, что не понимает, и вдруг, задержав у самых губ кусочек страсбургского пирога, подняла на Мориса удивленные глаза.
- Что? - спросила она.
- Вы отлично знаете.
Г-жа дез'Обель опустила глаза, отпила глоток чаю и ничего не ответила. Ее скромность еще не была побеждена.
Между тем Морис, взяв из ее рук пустую чашку, продолжал:
