– Марина, – хлестко произнес он, словно кнутом ударил.
– Марина?! – удивилась я.
– Да, – кивнул он.
– Ну так что, – протянул он руку, – команда?
Я с опаской, недоверчиво посмотрела в светлые, словно рыбьи глаза, взвешивая все за и против.
"Любой, кто мог помочь мне найти Илая, был в моей команде. Может это мой единственный шанс", – подумала я и протянула незнакомцу руку.
Его брови подпрыгнули вверх и лицо осветилось торжественной ухмылкой, как только пальцы сомкнулись на моей ладони. Стало ужасно холодно. По тонким пальцам, к запястью, как и в машине, поползли серебристые заиндевелые узоры, словно вычерчивая на моей коже руны. Они ползли вверх к плечу и оказались на груди. Я сделала глубокий вдох, в глазах стало темнеть, словно на меня одевали непроницаемый мешок. Картинка расплывалась, окутывая мир вокруг туманом, я из последних сил подняла голову и взглянула на размытый силуэт перед собой. Очень хотелось спать, если бы меня усыпили, как безнадежно больное животное…
Почувствовав порыв ледяного воздуха, порхнувший прямо в лицо, я открыла глаза. Вокруг, подобно мотылькам, порхали белые пятна. Снежинки залетали в распахнутое окно и ложились на каменный, щербатый пол, от которого тянуло смертельным холодом. Я оперлась о локти и медленно присела. Перед глазами плыло. Пытаясь сориентироваться я привыкала к полутьме. Пахло сладковатой сыростью. Постепенно, я начала различать полу истлевшие плетенные корзины с проржавевшими петлями; покрытые, серыми от пыли, простынями картины; почерневшую от времени серебряную посуду, составленную в дальний угол и старый, похоже, антикварный шкаф, облупленная дверца которого свисала вниз сорвавшись с петли.
Призрачно сверкало прислоненное к стене большое разбитое зеркало в резной раме, на которой еще хранились следы позолоты. Темнота обступала меня, словно зажимая в тиски и от этого становилось совсем не по себе. Словно в подтверждение моим мыслям, в щель приоткрытой двери, пролезла мордочка маленькой мыши. В темноте только и можно было различить две блестящих бусинки ее глаз.
Желудок болезненно сжался в рвотном позыве. Мыши, подвальная вонь и свалка… Я поспешила подняться на ноги, и вокруг все поплыло. Опираясь ладонью о шершавую холодную стену, я оказалась прямо напротив разбитого зеркала. Оно отображало мир, разбивая его на сотни искаженных картинок, на сотни уродливых меня, расплывшихся словно растаявший свечной воск. Я была абсолютно обнаженной, прикрытая растрепанными волосами, и, ссутулившись, тряслась от пробиравшего до костей холода.
Вдруг, мне на плечо легла теплая рука. Мягкая и совсем невесомая. Я взглянула на тонкие, точеные пальцы; бледную, словно сливки кожу; форму ногтей и замерла узнавая свою кисть. Сердце громко застучало в груди. Я бросила взгляд в зеркало и окаменела от ужаса. Там отражались две меня. Я – обнаженная и другая я с острым, словно клинок взглядом, одетая в золотое платье, замысловатыми кружевами облепляющее кожу, волосы убраны в хвост. Мои же глаза, казались чужими – темного малахитового цвета. Она улыбнулась, нежно и немного тревожно, так улыбается мать отправляя свое дитя в долгий путь, дотронулась пальцами до моей щеки и вздохнула. Но не огорченно, а словно с облегчением. Я заметила блеснувший в ее левой руке осколок зеркала, тяжело сглотнула, мышцы шеи ощутимо содрогнулись под ее пальцами.
– Не делай этого, – умаляя попросила я качая головой.
– Так будет лучше, – прошептала она мне на ухо – спокойно и твердо.
Все произошло мгновенно. Правая рука, сжавшая плечо, резкая, острая боль в шее и горячая кровь, брызнувшая на мое отражение в зеркале. Теперь там отражалась только она…
Проснулась в состоянии удушающего страха, рывками глотая воздух и распахнув глаза, уставилась на высокий потолок с изображёнными на нем ангелами… хотя нет, это были совсем не ангелы, а скорее невероятно красивые люди, находившиеся в тесной связи друг с другом. Некоторые из них были одеты в огненные платья, другие окутаны одеждами, сотканными из воды и тумана. Конечно, это были туаты, но в темноте различить это сразу не удалось. Они собрались вокруг большого голубого шара планеты, словно собрались играть им в мяч.
Свет робко пробирался из щели в приоткрытых дверях. Игра света и тени придавала божественным созданиям мученическое выражение лица, а золотистые лучи, казалось, отражались в их взглядах болезненной краснотой. Скользнув взглядом вниз, я увидела два полукруглых окна – от пола до потолка занавешенных тяжелыми темно-бордовыми шторами. Поверху шел резной карниз из темного дерева с витиеватым орнаментом.
