Война бушевала тысячи лет, кровная вражда между вампирами и оборотнями. Она уходила своими корнями в средневековье, когда Великая чума свирепствовала в Восточной Европе, превращая все земли в кладбище. Труповозки были забиты телами жертв с безжизненными лицами, искаженными страшной агонией смерти...
Война бушевала тысячи лет, кровная вражда между вампирами и оборотнями. Она уходила своими корнями в средневековье, когда Великая чума свирепствовала в Восточной Европе, превращая все земли в кладбище. Труповозки были забиты телами жертв с безжизненными лицами, искаженными страшной агонией смерти. Почерневшая плоть и опухшие бубоны указывали на мучения обреченных душ, перенесенных, пока Мрачный Жнец[1] не спасет их от страданий. Их члены и конечности сгнили изнутри. Открытые раны сочились гноем.
Никто не спасся, кроме Александра, князя Корвинусского. Ему и его потомкам чума принесла вечную жизнь. Он стал прародителем всех бессмертных, начиная с его сыновей-близнецов Уильяма и Маркуса.
Уильям изменился первым. Это началось в лунную ночь, в Карпатских горах, когда два брата бесстрашно ехали на конях через густой черный лес. Одаренные бессмертием, не боясь ни зверя, ни человека, они мчались мимо древних елей и сосен. Стучащие копыта взрывали извилистую грязную тропу. Внезапно огромный черный волк вынырнул из тени. Клыки блеснули в лунном свете, когда зверь бросился на Маркуса, застигнутого врасплох жестокой волчьей атакой. Его конь вздыбился в тревоге, ржа от ужаса. Едва не выпав из седла, Маркус яростно вцепился в поводья испуганного скакуна, не способный защитить себя. Волк громко зарычал, собираясь убить; его горячее дыхание паром выходило в холодный ночной воздух.
Молодой дворянин наверняка погиб бы, если бы не брат, молниеносно пришедший на его защиту. Выдернув обоюдоострый меч из ножен, Уильям пронзил зверя именно в тот момент, когда его клыки могли разорвать горло Маркуса. Закаленная сталь разрезала матово-черный мех. Брызнула кровь. Умирая, раненая тварь развернулась и укусила вытянутую с мечом руку Уильяма.
Могучие челюсти сомкнулись на его облаченном в броню запястье, пробивая кольчугу. Волчьи клыки вошли глубоко в плоть...
Уильям спас жизнь своего брата, но ужасной ценой. В течение нескольких часов, когда его израненное тело было положено на грубо сколоченный деревянный стол на ближайшем постоялом дворе, волчий укус вызвал мутацию вируса в венах, проявившуюся в неожиданных формах. Сильные судороги мучили бьющееся тело Уильяма, в то время как омерзительное обращение навсегда лишило его всякого подобия человека.
Белоснежный мех появился из его страдающей плоти. Кости трещалили и слышимо проворачивались. Его череп растянулся под кожей, превращая красивое лицо в собачью морду. Острые клыки выступали из десен. Волосатые уши заострились. Когти выскальзывали из кончиков пальцев. Руки и ступни уступили место большим косматым лапам. Его изысканную одежду и доспехи разорвало по швам. Налитые кровью карие глаза превратились в опалесцирующие кобальто-синие. Мучительный крик превратился в вой хищного зверя. В ту страшную ночь перед потрясенным взором своего брата Уильям стал первым оборотнем - бездушным монстром с неутолимой жаждой кровопролития.
Его кровавые буйства стали легендой. Он и те, кого он заразил, опустошали целые деревни. Стая хищных оборотней неистовствовала в округе, пожирая население и создавая все больше себе подобных, к великому ужасу его брата Маркуса, который к тому времени стал первым вампиром. Это заставило Маркуса создать Вестников Смерти, армию вампиров-солдат, которая посвятила себя уничтожению бесчеловечного потомства Уильяма.
Вампиры вели всеобщую войну против оборотней в ряде жутких сражений, пока Уильям не был, наконец, загнан в угол. Во главе с Виктором, беспощадным военачальником Вестников Смерти, огромный белый зверь был, в конце концов, поставлен на колени - и заперт в тайной тюрьме навеки.
Но даже после пленения Уильяма его подлый род существовал веками. Вестники Смерти сражались в нескончаемых битвах против чудовищ, которых он создал по своему образу и подобию. Как и Уильям, оборотни были ничем иным, кроме как дикими, неразумными животными, навсегда заключенными в форму безобразного зверя. Только после смерти они обретали прежний облик.
Пока в одну роковую ночь, через много лет после падения Уильяма, не родился он.
Люциан.
Оборотень стонал от боли, когда тюремщики тащили его по темным коридорам подземной темницы. Серебряные шипы, врезавшиеся глубоко в кровоточащую шкуру зверя, были прикреплены к тяжелым железным цепям, на которых висело лохматое тело оборотня; в отличие от своих предшественников-альбиносов, наследники Уильяма были покрыты мехом цвета полуночи. Даже с покорно согнутой массивной головой, заостренные уши монстра задевали низкий потолок темницы. Его когтистые лапы скребли сырой каменный пол, пока его на задних лапах вели по ступенчатому, уходящему вниз туннелю.
