— Оба готовы, — вынес вердикт Федя. — Слабаки. Где там этот десятиногий? Эй, главниссимус, как тебя там! Где валандаешься? За смертью посылать. — Он встал и направился к выходу.
— Надкр-крыльями заряжаем! — гнусаво заорал ему вслед Клопундий. — От тр-трения. Только в холод они сразу разрр… рдрж… рзрдржз… — удар хитинового лба о столешницу завершил эту несвязную речь.
Раб-доброволец вышел на крыльцо, потянулся. Пока они пили, день перешёл в вечер, а вечер в сумерки. Нечего было и думать об обратной дороге
— Давно мечтал пожить на природе, — сказал Федя и не торопясь пошёл к своему внедорожнику. Шлось легко, даже подозрительно легко. Федя глянул под ноги и вместо слоя снега увидел хорошо утрамбованную дорожку. — Когда протоптали? И кто? — забеспокоился он и ускорил шаг.
Возле машины его подозрения переросли в панику. Багажник был открыт, фары горели, а при ближайшем осмотре выяснилось, что из продуктов осталась только горчица.
— %&$#@, — сказал Федя, погасил фары и запер тачку. Она ответила жалобным «пиу». — Где эти сволочи?
Его внимание привлёк рокот не то самолёта, не то небольшого вертолёта. Федя оглянулся и увидел низко летящего Мохнурия. За бражником рысью нёсся Паурон и время от времени пытался сбить его лапой. Федя едва успел отскочить: клопендрийцы вихрем промчались мимо него, обогнули машину и устремились обратно к речке. Так они гонялись примерно полчаса, а потом паук устал. С ненавистью посмотрев на мохнатого товарища, главниссимус плюнул и скрылся в избе. Мохнурий тут же приземлился на крышу внедорожника, встряхнулся и обратился к Феде:
— Служивый, ну скажи хоть ты ему! Плавунец так хотел кушать. Зато теперь спит как миленький. А ты ведь ещё привезёшь, правда? Тебе же не трудно.
— Я тебе не служивый, — процедил Федя. — Ты что, ВСЁ скормил?
— Там было не так много.
— Там было на неделю, придурок.
— Почему меня все обзывают этим словом? — психанул Мохнурий и отвернулся, нахохлившись.
— Потому что придурок и есть. Зачем фары включил?
— Чтобы веселее было! Они блестят.
— А как я теперь ак буду заряжать? Об ваши надкр-крылья? Тьфу на тебя.
Он вспомнил о водке и нажал на брелок. От громкого «пиу» Мохнурий скатился в снег. Федя достал из-под сиденья бутылку, взял из багажника спальник и, не забыв запереть машину, пошёл в избу. Мохнурий вился вокруг него, рассказывая клопендрийские анекдоты, но Федя угрюмо пообещал прихлопнуть его мухобойкой. Такого оскорбления бражник снести не мог и весь оставшийся путь гордо молчал.
В избе заметно потеплело, несмотря на хлипкий заменитель оконного стекла. Войдя, Федя и Мохнурий увидели идиллию: пьяные Клопундий и Жучино сидели в обнимку и жужжали клопендрийскую народную песню. Главниссимус построил из пустых консервных жестянок ударную установку и отбивал ритм — криво и невпопад, зато всеми десятью лапами.
— Заткнулись оба! — гаркнул Федя. — Тарантул, не гвоздить! А ну навели порядок быстро — чтоб через десять минут изба сияла чистотой. Мохнатый, тебя тоже касается. А я пока газету почитаю — один чёрт у вас тут сеть не ловит.
И, рассевшись на лавке, он вытащил из рюкзака «Верхнезадраловские новости». Увидев сложенную вчетверо газету, Мохнурий побледнел, но Федя её тут же развернул и погрузился в чтение. А чтобы читать было не так скучно, он поставил рядом с собой бутылку и стакан. Без задней мысли свинтил колпачок, налил себе на два пальца прозрачной, как слеза, жидкости… И все клопендрийцы, учуяв запах спирта, благоговейно замерли. В их фасеточных глазах, прикованных к бутылке, засияла надежда на возвращение домой.
— Что вперились? — недовольно спросил Федя. — Вам не налью, и не просите. Вас и так уже развезло всех.
— Горючее… — замирающим голосом прошелестел дон Жучино, и его дрожащие верхние лапы сами потянулись к бутылке.
========== 5. Превращение ==========
— Ну да, горючее, — согласился Федя и, со вкусом хакнув, опрокинул стопку. Насекомые страдальчески застонали. — Хорошо пошла… — крякнул он и занюхал коркой хлеба.
— Ты не понял, Федя, — скорбно сказал дон Жучино. — Это действительно горючее. Наш корабль летает на этом сложнейшем веществе.
— И мы не знали, что на вашей планете кому-то известен секрет его приготовления, — добавил Мохнурий.
Федя заржал:
— Да на нашей планете секрет его приготовления известен всем деревенским жителям и половине городских, ха! Моя бабка знает аж восемь секретов.
Насекомые затрепетали. Брат Клопундий подался вперёд с надеждой:
— О, нельзя ли попросить вашу почтенную бабушку занять на Клопендре пост Главного Химика? Мы бы обеспечили ей комфорт и всеобщее поклонение. Дело в том, что секретная формула горючего нам не известна, и мы вынуждены покупать его на других планетах…
— Что, правда такие дураки? — искренне удивился Федя и налил себе ещё стопку.
— Мы умные! — набычился Паурон. — Единственное, чего мы не знаем — состав горючего.
— Ну вы даёте, — хохотнул Федя и выпил. Насекомые горестно охнули.
— Этой бутылки нам хватило бы для перелёта в соседнюю деревню, — простонал Клопундий.
