«Где их прятать? Если половину в мою квартиру, а половину в Катину… нет, в Катину нельзя, Катя с родителями живёт. Если Катина мать увидит Паурона, то… Личная жизнь накроется, короче. Да и не уверен я, что Кате будет приятно каждый день слушать триста куплетов обращательного стиха в исполнении Клопундия. Нет, надо искать другие пути. Может, на базу их отвезти в два рейса? Там, правда, холодно на складах, ну да им не привыкать. Может, уговорю впасть в спячку на пару месяцев… А, чёрт, не получится, они же про какие-то особые условия говорили.
Что же делать-то, ёлки-палки?! Всех к себе отвезти? Да я с ними за три часа с ума сойду. Разве что Ползука одного взять, он хотя бы не разговаривает. Посажу его в ванну. Сам буду купаться в качалке… Ага, зашибись. Придёт ко мне Катя, а я ей: дорогая, не обращай внимания, у меня в ванной двухметровый плавунец. Ты, главное, близко не подходи, чтоб он тебе руку не откусил.
А если попробовать у них в избе эту, как её, крыхрынду починить? Вдруг там не такие уж сложные детали? Да нет, не получится. откуда на Земле клопендрийские стандарты? Во я влип с этими ползучими…
Так. Можно им всем билеты до Геленджика купить, там тепло. Тьфу, что я гоню, они же весь вагон перепугают. Чёрт, чёрт, чёрт. Придётся купить домишко на отшибе, привезти им туда дров и каждый день ездить в супермаркет за жратвой. А зачем, собственно, что-то покупать? Ведь функции избы-то у корабля сохранились! Печку маленько разворотило, конечно, но это полдня работы. Блин, кирпич покупать, раствор… Как же меня всё это задолбало. А в ближайшие три дня ни один магаз не работает, стало быть, надо привезти им пока буржуйку. И стекло опять вставлять, ёлы-шпалы! Господи, какая же у меня жизнь дерьмовая…» — такие мысли вихрем пронеслись в Фединой голове.
— Ладно, — сказал паук, — звоню на Клопендру. — Он высморкался на снег, вытер лапу о брюхо и достал сморкфон. Где он его прятал, Федя с Катей так и не поняли. — Алло! Это Паурон. У нас корабль сломался, пришлите за нами космотакси. Галактика Млечный Путь, Солнечная Система, Земля, Северное полушарие, Россия, Центрально-Чернозёмный район, Верхние Задраловки, излучина речки Безрыбки, изба на отшибе. Шестиместный. Десять минут? Хорошо. Ждём.
— Что, вы так с самого начала могли? — вытаращился Федя. У него аж руки опустились.
— Ага, — кивнул Паурон.
— Это шутка такая?
— Зачем шутка? — обиделся Мохнурий. — Шуткой были мои снеговики — кстати, как они тебе, ничего? Я старался! Ваше высокоползие, рычаги-то не снять ли? Чтобы какой-нибудь умелец случайно не запустил движок.
— Сымай… магистр, — сказал паук и посмотрел вверх. — Скоро подлетят. Вы бы отошли с поляны, молодые люди. А то там сопло реактивное.
Мохнурий сбегал в избу и вынес «рычаги» — красную рыбку и зелёную лягушку.
— Ой, какие миленькие! — восхитилась Катя. — У меня такие в детстве были!
— Возьми, красавица, всё равно они нам теперь без надобности, — великодушно разрешил бражник. — Только о снег оботри, а то их закоптило.
Вдалеке раздался гул тяжёлого самолёта — так гудят бомбардировщики. Снегопад прекратился.
— Летит, — деловито сказал Клопундий и убежал в избу собирать скарб.
Катя с восторгом вертела в руках рычаги управления звездолётом, неотличимые от обычных детских игрушек. А до Феди начало доходить, что, собственно, происходит.
— Значит, вы в любой момент могли вызвать такси? — аккуратно поинтересовался он.
— Ну да, — пожал надкрыльями Жучино. — Клопендра не бросает своих насекомых. И иноземных тоже. Связь налажена постоянно.
— А какого дихлофоса вы мне мозги пудрили горючим?! — рявкнул Федя. — За каким тапком я всю ночь мотался туда-сюда, как дурак, удирал от ментов по бездорожью, катал в своей машине всякую малолетнюю гопоту и тратил свои деньги, время и нервы?
— Пути инсектицизма неисповедимы, — ответил Клопундий, вышедший из избы с ворохом барахла, и поднял фасеточные очи к небесам.
— Ну вы жуки! — покрутил головой Федя. Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы у него в руках оказалась мухобойка величиной с избу.
— Лично я клоп.
— А я бражник.
— Кыш с поляны, раб, а то космотакси сядет на тебя, — сказал Паурон.
И правда, небо разверзлось. Стало светло, как днём, и над поляной зависло оглушительно гудящее нечто. Из дна нечта выбивался бенгальский огонь — не слишком жаркий, но Федя с Катей всё равно отбежали. Нечто село, подняло шесть боковых дверок, и насекомые быстро и без лишнего шума заняли места.
— Пока, служивый! — крикнул на прощанье Мохнурий и помахал платочком. — Не скучай без нас!
— Уж точно не буду! — громко ответил Федя.
— Раб, объявляю тебе благодарность за хорошую службу и дарую тебе звание Почётного Инсекта! — провозгласил главниссимус.
— Пасиб. А подъёмные?
— Оставляю тебе в личное пользование нашу избу. Сделаешь в ней ремонт и можешь там жить!
— Да ты сама щедрость.
— Не забывай мои проповеди! — напомнил брат Клопундий. — Я улетаю с надеждой, что зёрна упали на благодатную почву и ты станешь истинным инсектицистом!
— Можешь не сомневаться, — заверил его Федя. — Я уже чувствую, как у меня растут духовные надкрылья.
