Она натягивала робу туже на грудь, и листала каналы. Посмотрела несколько секунд новостей с Нового Лондона, несколько секунд с верфей в Комплекса Тихо-Палады, Цереры, Луны, Земли. Нигде не задерживаясь достаточно долго, чтобы услышать связную историю.
Странно, но не всё крутилось вокруг Лаконии. В пригородах Парижа где-то в аркологии случился пожар. Умер популярный музыкант, которого любила Драммер еще в юности. Будто не всё определялось Лаконией, и Дуарте, и её собственными неудачами. Но вот лента обновилась, и во всей своей силе и славе там предстал образ Бури.
Холден был прав. Её план для Фрихолда был жесток, и она пошла на него ради удобства не быть настоящим правительством. И вот теперь она оказалась не готова, когда флот, о существовании которого никто не знал, прибыл с войной. Ей стоило быть добрее, мудрее, хитрее. Стоило быть чем-то большим, чем она была. Обязан был существовать момент, когда другой выбор, сделанный ею, мог бы предотвратить всё это. Но она не могла представить, когда.
Её система сделала свой ход. Даже если бы она спала, сейчас пришлось бы просыпаться.
- Мэм? - это был Вон. Даже не его ночной заместитель. Что бы там не было, они сначала разбудили его, а он принял решение разбудить её. Ничего хорошего это не предвещало.
- Я не сплю, - сказала она.
- Мы получили сообщение для вас с Бури. Передано час назад по узкому лучу. Аналитики говорят, что оно настоящее.
- Не трансляция?
- Нет, мэм. Сигнал не зашифрован, но не трансляция.
Враг хотел что-то сказать ей и её людям, но не в режиме пресс-релиза. Переключатель в её голове щелкнул, и теперь ей не хотелось ничего, кроме как залезть в постель и уснуть навечно.
- Я посмотрю в своей комнате, - сказала она.
Экран потемнел, и Адмирал Трехо взглянул ей в глаза, словно действительно мог видеть сквозь монитор и световую задержку. Его лицо было почти горестным. Конечно, как же без позы. Он явно решил заранее, как появиться. Она ненавидела, что даже понимая это, всё-равно поддаётся малодушной надежде, что с ним можно договориться. Что хочет разглядеть в нем что-то симпатичное, потому что тогда, возможно, он ей понравится. Первые, бледные корни Стокгольмского синдрома. Она оттолкнула порыв вежливости прочь, и вытащила на поверхность свою ненависть.
"Президент Драммер, - начал он. - Надеюсь, вы в добром здравии. От имени Высокого Консула Дуарте, я снова прошу корабль Транспортного Союза остановиться и принять администрацию империи Лаконии. Но даже если ответом по-прежнему будет "нет", я пойму. Я буду продолжать просить, пока вы не передумаете. И чем скорее это произойдет, тем меньше жизней придется потерять вашим людям. Их судьба полностью зависит от вас."
"Если в течение восемнадцати часов вы не объявите о своей безоговорочной капитуляции, боюсь, всё станет менее приятным. Мне приказано лишить вас возможности использовать верфи на станции Паллада. Я бы предпочел справиться с этим с минимальными человеческими жертвами и ущербом инфраструктуре. Опять же, это полностью в вашей власти. Вы можете прекратить всё это в любое время."
"Я сделаю аналогичное предложение коалиции, и думаю, вы захотите обсудить его сообща. Настоятельно призываю вас в кратчайшие сроки принять правильное решение и сложить оружие. Высокий консул дал мне определенную свободу в том, как мы доведем это неприятное дело до завершения, но чем дольше всё это тянется, тем меньше свободы у меня остаётся. И поверьте, я не получу удовольствия от наихудшего сценария."
"Поговорите со своими коллегами из коалиции и ответьте мне так быстро, как сможете. Если я не услышу ответа от вас, я предположу, что вы решили потянуть время. Кровь Станции Паллада будет на ваших руках. Я искренне надеюсь и молюсь, чтобы вы были мудрее этого."
Он слегка кивнул, и сообщение закончилось. Ярость Драммер была вялой и мутной от недостатка сна, но жаркой. Она отправила запрос на связь, и Вон немедленно ответил.
- Сколько людей видели это?
- Дежурный офицер связи, мой помощник, я, и теперь вы. Только четверо.
На два человека больше, чем надо. Даже на три. Всё еще могло затеряться в сети, в зависимости от того, насколько хорошо коалиция контролировала информацию в своей вотчине. Но такова природа плохих новостей - как только информация выходила на свет, это было уже навсегда. Она должна исходить из того, что у неё немного времени до того, как это произойдет. Ещё один шанс попробовать быть человеком, которого требовала ситуация, а не просто самой собой.
И если бы она была тем человеком, чьё место здесь, тем лидером, в котором нуждались и союз, и система и человечество, что ей нужно сказать сейчас? И как ей это сказать?
- Будите Лаффлина и трубите подъем Адмиралу Ху. Похоже, нам надо поговорить.
