– Я не хотел их брать. Не люблю, когда вмешиваются в дела природы. Я человек старомодный, поэтому не одобрял исследований твоего папы. Я ему говорил, что он собирается открыть ящик Пандоры[6]. Мы чуть не поссорились из-за этого. Барти пообещал твоей маме, что сожжёт записи, но так и не смог уничтожить труд всей своей жизни. Я согласился взять бумаги на хранение, но взял с него слово больше этим не заниматься. Папки много лет лежали у меня в кладовке. Я о них и не вспоминал, пока ты ко мне не переехал.
Вирджиния сказала:
– Лукреция Каттэр говорит, что эти жуки – её.
– Следовало ожидать, что она сумеет в одиночку осуществить пересадку человеческих генов жукам, – нахмурился дядя Макс. – Это был только вопрос времени.
– Всё это серьёзно, да? – спросил Даркус.
– Очень серьёзно, – ответил дядя Макс. – Жуки – самый успешный вид по выживаемости на нашей планете. Они могут приспособиться почти к любым условиям. Твой папа поставил вопрос: что будет, если такие существа ещё и генетически усовершенствовать? По-моему, опасней этого вопроса трудно что-нибудь придумать.
– Ещё Лукреция Каттэр говорила, что пока не готова! – вспомнил Даркус. – И что никому не позволит встать на своём пути: «Ни им, ни ему, никому…» Наверное, папа пытался её остановить!
– Я пробовал выяснить, чем она занимается, но, с какого боку ни подойдёшь, оказываешься в тупике. Как только речь заходит о ней, все замолкают. Её все боятся. – Дядя Макс покачал головой. – Не знаю, что она затеяла, но только в одном я уверен: мы обязаны сделать всё возможное, чтобы ей помешать.
– Нужно сообщить в полицию! – сказал Бертольд.
– В полиции отнеслись на редкость равнодушно к тому, что я мог им сообщить. И расследовать не спешат.
– Почему? – спросил Бертольд.
– Потому что на них кто-то давит. Кто-то не хочет, чтобы они расследовали исчезновение Барти.
– Лукреция Каттэр! – прорычала Вирджиния.
– И если она заподозрит, что мы знаем, где Барти, то немедленно перевезёт его в другое место, и мы его больше уже не найдём, – сказал дядя Макс. – Поэтому мы должны действовать крайне осторожно. И никому не можем доверять, только друг другу.
Даркус переглянулся с Вирджинией и Бертольдом.
– У нас есть план, как спасти папу.
– Да неужели? – улыбнулся дядя Макс. – Я на это надеялся! А мне расскажете?
Бакстер взлетел с плеча Даркуса и завис перед его лицом. Прозрачные крылышки трепетали быстро-быстро, как у колибри.
– Конечно, расскажем! – ответил Даркус.
– Но сначала мне надо сбегать домой и добыть две бутылки шампанского. – Бертольд поднялся на ноги.
Даркус улыбнулся, видя удивление дяди Макса:
– Это тоже часть плана!
Даркус заглянул в щёлку приоткрытой кухонной двери.
Пикеринг накрывал на стол к ужину.
– Завтра я буду богачом! – Пикеринг обнял себя за плечи и начал мычать какую-то мелодию себе под нос, а потом запел во весь голос:
– Опять обо мне поёшь? – Хамфри держал в руках белый пластиковый пакет, а под мышкой у него была зажата коробка Бертольда.
У Даркуса сердце забилось чаще. Он махнул жукам, чтобы ползли в щель. Если сейчас не получится, весь план сорвётся.
– Смотри, что я у двери нашёл! – Хамфри сорвал крышку с коробки и вынул две бутылки шампанского. – Тут сказано, что это от Лукреции Каттэр.
Он толкнул одну бутылку по столу к Пикерингу, а другую встряхнул и выбил пробку, направив пенную струю себе в рот.
Пикеринг аккуратно налил пенистую жидкость в жёлтую кружку.
– Тост! – Он отсалютовал кружкой. – За Лукрецию Каттэр!
Хамфри звякнул о кружку бутылкой:
– Роскошная женщина!
Он вынул из пакета серебристые коробочки с едой, сковырнул крышки, прихватил с разделочного столика ведёрко с клюквенным соусом и принялся за еду. Схватив пампушку с утятиной, обмакнул её в клюквенный соус и целиком запихал в рот.
Бакстер в полной боевой готовности застыл на исходной позиции на потолке. Под столом выстроился батальон чёрных блестящих жуков-нарывников и суровых жуков под названием «адский броненосец», похожих на пятна ржавчины.
– А есть с закрытым ртом принципы не позволяют? – спросил Пикеринг, садясь за стол напротив Хамфри.
Хамфри икнул:
– Ух ты, в нос шибает!
– Свинтус! – укорил его Пикеринг. – Еду хватаешь грязными руками, вино хлещешь прямо из горлышка.
– Это китайская еда, её полагается есть руками! – фыркнул Хамфри. – И посуду мыть не надо.
Пикеринг и Хамфри злобно уставились друг на друга через стол.
Даркус подал сигнал. Дожидавшиеся на нижней стороне столешницы изумрудно-зелёные жуки-скакуны дружно выползли на верхнюю сторону и пустились бегом по еде. Они двигались так быстро, что глазом не уследить, но потом вдруг поползли медленно, а потом и вовсе остановились.
– Что-то неладно, – шепнул Даркус выстроившимся у его ног четырём жукам-навозникам.
– Посуду? Да ты её никогда не моешь! – рявкнул Пикеринг, зачерпывая ложкой лапшу.
