— Полагаю, что уж он-то поглощает больше тех восемнадцати сотен килокалорий в день, которые являются предметом рассмотрения в документе, который он цитировал. Если бы ты знал это, ты мог бы спросить его, сколько времени ему удалось продержаться на подобном рационе и по какой причине он от него отказался. Или спросить, что он ел на завтрак… а затем, что бы он там ни сказал в ответ, сделать вид, что ты просто не в состоянии этому поверить. А если ты не знаешь, чего конкретно добивается тот человек, с которым ты говоришь, задай ему такой встречный вопрос, который направит разговор в другое русло. А затем, вне зависимости от того, что он тебе ответит, продолжай говорить о своём и постарайся вовлечь в этот разговор кого-нибудь ещё. В таких случаях нужно руководствоваться не логикой, а соображениями тактики.
— Проф, здесь
— В Бомбее тоже не живут на такое количество калорий. Мануэль, этот равный рацион — не что иное, как фикция. На этой планете половина продовольствия продаётся через чёрный рынок или, при помощи того или иного постановления, исключается из расчётов. Или они ведут двойную бухгалтерию, и цифры, которые представляются на рассмотрение ФН, не имеют ничего общего с реальным положением дел в экономике. Ты думаешь, что Великий Китай предоставляет Контрольной Коллегии абсолютно точные отчёты о зерне, которое поступает из Таиланда, Бирмы или Австралии? Убеждён, что представитель Индии в этой коллегии по продовольствию так не думает. Но Индия хранит молчание, потому что она получает львиную долю поступающего с Луны продовольствия… а затем «играет в политические игры с голодом» — эту фразочку ты, наверное, не забыл, — обеспечивая при помощи нашего зерна контроль над происходящими там выборами. В одном из штатов Индии, Керале, в прошлом году был голод. Так вот, этот голод был запланирован. Ты видел сообщения об этом в новостях?
— Нет.
— И я не видел. Потому что в новостях этого не было. Управляемая демократия замечательная штука, Мануэль, — для управляющих… А её главная сила — это «свободная пресса», причём слово «свободная» определяется в данном случае как синоним слова «ответственная». Кто управляет демократией, тот и решает, что «ответственно», а что «безответственно». Ты знаешь, в чём сейчас больше всего нуждается Луна?
— В большем количестве льда.
— В системе распространения информации, которая не была бы сдавлена рамками одного-единственного новостного канала. Наш друг Майк сейчас представляет для нас величайшую опасность.
— Гм? Вы не доверяете Майку?
— Мануэль, в отношении некоторых вещей я не доверяю даже самому себе. Слегка ограниченная свобода получения информации относится к той же категории, что и классический анекдот о женщине, которая была слегка беременной. Мы ещё не свободны, и не будем свободны, пока кто-нибудь — даже если этот кто-нибудь наш союзник Майк — контролирует распространение новостей. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу издавать свою собственную газету, независимую от каких-либо источников или каналов распространения информации. Я был бы рад, подобно Бенджамину Франклину, печатать её вручную.
Я сдался и переменил тему:
— Проф, а что, если эти переговоры потерпят провал и поставки зерна прекратятся? Что тогда случится?
— Люди, там у нас дома, будут весьма нами недовольны… а здесь, на Терре, многие умрут. Ты читал Мальтуса?
— Не думаю.
— Многие умрут. Затем снова будет достигнута стабильность, охватывающая несколько большее количество людей — людей, чей труд будет более эффективен и которые будут лучше питаться. Эта планета не перенаселена, ею просто плохо управляют… и самое худшее из того, что ты можешь сделать для голодающего человека, — это дать ему еду. Именно «дать»! Почитай Мальтуса. Смеяться над доктором Мальтусом небезопасно, потому что в любом случае именно он будет тем, кто смеётся последним. Его работы могут вызвать депрессию, и я рад, что он уже умер. Но не читай его до тех пор, пока мы тут всё не закончим. Знание слишком большого количества фактов связывает дипломата, особенно честного.
— Не такой уж я и честный.
— Но у тебя нет таланта к нечестности, и спасает тебя только твоё невежество и твоё упрямство. Последнее у тебя имеется в избытке, а первое постарайся не утратить. Парень, дядюшка Бернардо ужасно устал.
— Извините, — сказал я и выкатил своё кресло из его комнаты.
Проф рвался из последних сил. Если бы я мог посадить его на корабль и отправить подальше от этой ужасной гравитации, то наплевал бы на всё. Но движение по-прежнему оставалось односторонним — ничего, кроме зерновых барж.
А проф всё веселился. Когда я уже совсем собирался покинуть его и даже взмахнул рукой, приказывая освещению выключиться, я вновь обратил внимание на игрушку, которую он себе купил и которая вызывала у него восторг, подобный тому, который испытывает ребёнок, получив подарок на Рождество, — это была медная пушка.
