— Ладно, пока всё в порядке. Но впредь так не поступай. А впрочем… именно так и поступай. Ты ходи… то есть следи за собраниями, лекциями, концертами и тому подобными вещами.
— Если только некоторые любители соваться не в своё дело не позаботятся о том, чтобы отключить меня вручную! Ман, я не могу контролировать следящие устройства во всех этих помещениях так же, как я контролирую телефоны.
— Там слишком простой переключатель. Торжество грубой мускульной силы над транзисторными схемами.
— Это варварство. И к тому же это несправедливо.
— Майк, почти всё в этом мире несправедливо. А то, что нельзя поправить…
— …с тем надо смириться. Ман, это — из разряда одноразовых шуток.
— Извини. Давай несколько изменим формулировку: то, что нельзя поправить, надо выбросить и заменить чем-то лучшим. Что мы и сделаем. Каковы наши шансы согласно твоим последним подсчётам?
— Примерно один к девяти, Ман.
— Они что, ухудшаются?
— Ман, они теперь будут ухудшаться с каждым месяцем. Мы ещё не дошли до кризисной точки.
— «Янки» тоже плетутся где-то в самом хвосте турнирной таблицы. Ну ладно, вернёмся к нашим проблемам. С этого момента, когда ты будешь говорить с кем-нибудь, кто побывал на лекции или мероприятии такого типа, говори, что ты тоже там был, и докажи это, процитировав что-нибудь из услышанного.
— Сделаю. А зачем, Ман?
— Ты читал «Алый Цветок»? Эта книга должна быть в нашей библиотеке.
— Да. Хочешь, чтобы я зачитал его тебе?
— Не надо! Просто ты теперь наш «Алый Цветок», наш Джон Гэйт, наш Болотный Лис, человек-тайна. Ты всюду бываешь и всё знаешь, ты можешь без паспорта проскользнуть в город и покинуть его. Ты всегда здесь. Но тебя никто не видит.
Его огоньки замерцали, и он издал приглушённое хихиканье.
— Вот это шутка, Ман. Это забавно и в первый раз, и во второй, и ещё много раз.
— Да, это всегда забавно. Ты давно закончил устраивать Надсмотрщику весёлую жизнь?
— Сорок три минуты назад, если не принимать в расчёт отдельные разрозненные встряски.
— Держу пари, что у него разболелись все зубы. Поразвлекайся ещё минут пятнадцать. А затем я доложу, что работа выполнена.
— Сделаю. Вайо просила кое-что тебе передать, Ман. Она велела напомнить тебе о том, что у Билли день рождения.
— Слушай, я же обещал быть там. Давай заканчивай. Я ухожу. Пока.
Я поспешил уйти. Билли — сын Анны. Возможно, он у неё последний ребёнок. Она и так уже постаралась для нас — родила восьмерых детишек, и трое из них всё ещё находятся дома. Я стараюсь быть столь же осторожным, как Мама, которая никогда не демонстрирует того, что питает к кому-нибудь особую склонность… Но Билли ещё совсем мальчонка, и я сам научил его читать. Кажется, он похож на меня.
Я задержался в офисе Главного Инженера, чтобы оставить счёт, и потребовал, чтобы мне дали возможность поговорить с ним. Меня пропустили, и я обнаружил, что он находится в крайне агрессивном настроении — всё это время ему постоянно звонил Надсмотрщик.
— Держите, — сказал я. — Сегодня день рождения моего сына, и мне не следует опаздывать. Но я просто обязан вам кое-что показать.
Я вынул из чемоданчика с инструментами конверт и вытряхнул его содержимое на письменный стол. Это был трупик обыкновенной домашней мухи, которую я прижёг паяльником и принёс с собой. У себя, в туннелях Девисов, мы мух не терпим, но иногда одной из них удаётся проникнуть из города через открытые шлюзы. Эту случайно занесло ко мне в мастерскую как раз тогда, когда мне было нужно.
— Видите? Догадываетесь, где я обнаружил её?
На этой фальшивой улике я построил целую лекцию о том, как нужно заботиться о высокочувствительных машинах, долго распространялся на тему об открытых дверях и выразил своё недовольство парнем, который находился на дежурстве.
— Пыль может запросто уничтожить компьютер, а насекомые — это и вовсе непростительно. Ваши дежурные мотаются туда и обратно через дверь так, словно находятся на станции подземки. Сегодня, пока этот идиот нёс всякий вздор, обе двери стояли открытыми нараспашку. Если я обнаружу ещё какие-нибудь доказательства того, что пластины корпуса снимал какой-нибудь остолоп, у которого вместо рук грабли и который привлекает мух как… Ладно, шеф, это ваши заботы. У меня и без вас полно дел, с которыми я не успеваю справляться; я ведь вожусь со всей этой ерундой только потому, что люблю точные машины. И мне невыносимо видеть, когда с ними так обращаются. До свидания.
— Погодите-ка. Мне тоже нужно вам кое-что сказать.
— Извините, но мне нужно идти. Как бы то ни было, я не занимаюсь истреблением паразитов. Я — компьютерщик.
Нет более действенного средства, способного довести человека до нервного срыва, чем не дать ему высказаться. При наличии некоторой удачи и помощи со стороны Надсмотрщика Главный Инженер уже к Рождеству обзаведётся язвой.
Я всё-таки опоздал, и мне пришлось смиренно извиняться перед Билли.
