Теперь конец уже можно было предвидеть. В Тырново вернулись законные властители, и вот их послы прибыли узнать, что думает деспот Слав о своем присоединении к болгарскому царству. А что он думает?
Слав и ненавидел и боялся Борила. Первый шаг против него и его несправедливости он сделал в порыве гнева. Отрезвление пришло уже по дороге в Крестогорье: сможет ли он пронести до конца свою верность покойному царю, свою честность? Не похитят ли ее время и невзгоды? На размышления у Слава впереди была целая зима. Крылатые ветры севера замели вершины гор снегом, сугробы завалили ущелья, перевалы, все дороги в горах, став самыми верными его стражами.
Еще до снегопадов один странствующий богомолец принес весть, что законные наследники престола — сыновья Асеня, братья Иван и Александр, избежали смерти от рук Борила, сумели спастись, переправились через Дунай, поклялись вернуться и свергнуть самозванца. Обнадеживающими были вести из Струмицкого края. Сергей Стрез объявил себя там независимым властителем. Значит, Слав не один поднялся против самозванца.
Но со временем становилось ясным и другое — обширное государство Калояна распадалось. И Слав перестал колебаться, отряхнул с себя чувство страха. Чтобы стать сильным и независимым властителем, надо укрепляться, укрепляться и укрепляться. Ранняя весна открыла все пути-дороги в горы. Теперь в окнах башни Цепины, где всю зиму провел Слав, допоздна светился огонь. Слав вел разговоры о работах по укреплению подвластных ему предгорных крепостей. Вскоре прибыл кастрофилак крепости Станимак. Он заметил некое подозрительное движение латинян со стороны Пловдива. Затем примчался Чернота из Кричима, один из самых верных людей Калояна. Слав доверял ему, ценил его преданность. Закрывшись в башне, они почти до утра обсуждали совместные военные действия против Борила. А утром их поднял топот лошадиных копыт и громкие голоса. Жители Пловдива и его окрестностей, напуганные выступлением латинян, не однажды испытавшие на собственной шкуре гнев и жестокость крестоносцев, прибыли к Славу со всеми пожитками, прося приюта и защиты в его неприступных ущельях. В глазах людей деспот читал страх, мольбу и надежду. Прибывшие были вооружены, в основном, топорами и вилами. Но у некоторых были мечи, кое на ком блестели даже рыцарские латы — видно, добыча недавних битв.
Деспот и Чернота долго смотрели на этот людской муравейник. Перед отъездом Чернота сказал:
— За то, что эти люди доверились тебе, не жалко пролить и кровь…
— И я о том же думаю! — произнес Слав.
С высоты крепостной башни хорошо были видны горные дороги, блестевшие под солнцем бурные потоки и ручьи, козьи тропы, грозно белевшие зубья скал, затаенно темневшие леса. У Слава редко выпадала минута на созерцание этой красоты. Его гонцы колесили по горам, объезжали все подвластные ему крепости: Устру, Перперек, Эфрем, Криву, Мельник, Моняк, Перистицу[162] и другие. В горах было неспокойно, как в растревоженном пчелином улье. Люди собирали смолу для обороны крепостей, ковали копья и мечи. Все от мала до велика готовились к тяжелым битвам. Но далеко не все верили в счастливую звезду своего деспота Слава. Первым усомнился в этом кастрофилак крепости Моняк по имени Янтай. Доверенные люди сообщили Славу, что зачастили к Янтаю какие-то подозрительные люди. Ночью, когда петухи и те спят, он открывает ворота гостям и в темноте же выпускает их, провожая по тайным тропам вниз, в сторону Фессалоник. Это не на шутку встревожило Слава, он помрачнел. И вскоре, собрав своих приближенных и доверенных, снял со стены меч царя Калояна и подал его Манчо, кастрофилаку крепости Устра.
— Этот меч держала царева десница, — сказал он. — И каждый, кто преступил свою клятву, да познает его тяжесть. Янтай давал клятву верности Калояну, а теперь протягивает руку его врагам. Смерть ему!
Слав долго думал, прежде чем решиться на такой шаг. Если он, властитель, будет с первых дней мягкотелым и бесхарактерным, он погибнет, и даже ближайшие друзья отвернутся от него, ибо люди идут только за сильными.
Столько лет прошло с тех пор, а он не может забыть казнь Янтая. Манчо под каким-то предлогом явился в крепость Моняк с отрядом, связал Янтая, сумел вывезти его из крепости и доставил в Цепину. Ему удалось даже захватить вместе с ним тайного посла из Фессалоник. Ромей так испугался, что на первом же допросе выложил: Янтай готов был сдать крепость, как только войска ромеев и латинян войдут в долину.