— Если тебе не разрешают, тогда влезу я. — И Александр, ухватившись за нижнюю ветку, ловко взобрался на дерево. Алекса с восторгом глядел на него.
— Держи! — крикнул Александр и бросил стрелу чуть в сторонку от мальчика.
Спрыгнув на землю, Александр увидел полную женщину, которая вышла из узкой двери и позвала Алексу. Мальчик схватил стрелу и подбежал к ней.
Александр почти ничего не знал о семейной жизни Слава. Когда он с братом Иваном бежал от преследовании Борила, Слав еще не был женат. Вести о его женитьбе дошли до них лет десять тому назад. Тогда они жили при дворе галицкого князя[160] и живо интересовались событиями, происходящими в Болгарии. Слав не признал незаконного царя Борила, и это их радовало. С его помощью они надеялись однажды вернуть потерянное — престол Асенева государства. Смущало их лишь то, что деспот женился на дочери латинского императора Генриха, правда, незаконнорожденной. Это родство могло предать забвению истинную причину его разрыва и вражды с Борилом. Но жена Слава, оставив ему сына, умерла во время родов…
Все эти годы братья Асени жили лишь думами о своем отечестве. Многих послов отправляли они для встреч с тырновскими соплеменниками, но немногие из них остались в живых. А те, которым посчастливилось вернуться, приносили малоутешительные вести: Борил прочно укрепился на престоле, уничтожил или изгнал почти всех верных Калояну людей, возвысил новых боляр. Но наконец пришли и добрые известия: в битве под Пловдивом против войск Генриха Борил потерпел сокрушительное поражение, многие из его боляр трезво оценили события и отшатнулись от новоявленного царя. Пришло время, когда поездки верных братьям Асеням людей в Тырновград стали более или менее безопасными, некоторые из них даже нашли дорогу и в горы, к деспоту. Слав обещал помочь братьям в борьбе с Борилом, но теперь, когда они, наследники Асеня, вернулись на престол и без его помощи, кто знает, как он воспримет их предложение воссоединиться с Тырновским царством. Вспомнит ли Слав свое обещание…
Под ногой Александра заскрипел песок, и он вскинул голову. Сад кончился. Перед ним была вторая каменная крепостная стена. Отсюда узкая дверь вела в город. Стражники преградили ему путь, и он пошел назад. Тут его взгляд привлекли стоящие под навесом огромные чаны для сбора воды. Вода в них была свежей и прозрачной. Да, видно, деспот хороший хозяин. Осматривая его орлиное гнездо, свитое над глубокими пропастями, крутыми и сыпучими горными склонами, Александр не мог скрыть своего восхищения. Взять приступом эту крепость невозможно. Слабым местом ее было разве что отсутствие естественного источника воды…
Александр свернул на широкую главную аллею, подошел к большой расписанной фресками церкви и вдруг вспомнил о заутрене. Ему ведь надо преподносить царские дары святой Богородице, покровительнице этих земель, без этого не начнется богослужение.
И он заспешил.
Всю ночь деспот Алексей Слав не сомкнул глаз. Он дважды вставал, раздувал поленья в очаге, чтобы тлели до рассвета, потому что по ночам уже заметно холодало. Но что холод? Не холод мучил Слава и лишил его сна. Мысль, что один из послов — Александр Асень, не давала ему покоя, заставила вспомнить всю прожитую жизнь — далекие и близкие времена, годы утрат, борьбы и побед. И вот пришел день, которого он с некоторых пор стал бояться, но который, он знал, должен был прийти. Все, что им создано за эти годы, создано во имя его верности покойному царю, изгнанным, но законным наследникам престола. Сейчас наследники вернули себе трон. Что же делать теперь ему, Славу? Преклонить, как он обещал когда-то, перед ними голову? А если он отвык кланяться? Как-никак, а когда-то Слав восседал возле самого императора Генриха! С ним считаются властители и государи соседних земель. А эти вот горы он давно привык называть «моими горами», другие называли их «горами Слава». Он любил на быстроногом скакуне объезжать свои владения. Этой ночью, лежа на пушистых медвежьих шкурах, он еще раз мысленно объехал их, думая о начале своего возвышения. Где же оно, это начало? Там, где вьется, протекая сквозь детские годы, река Этер, или у смертного одра Калояна? Пожалуй, смерть Калояна у стен Фессалоник была его началом…