Впереди стоял человек среднего роста с черной ухоженной бородкой. Черными были у него волосы, брови, усы. И только кожа его иконописного лица была белой и светилась чистотой. Лицо это Славу кого-то напоминало. Деспот прикрыл рукой глаза, пытаясь вспомнить, — кого же? Ну да, волосы цвета воронова крыла и такие же глаза были у жены убитого Асеня, царицы Елены! Перед ним, кажется, младший сын Асеня — Александр[159], брат Ивана. Но спросить об этом он не посмел, его смутило, что такой знатный человек, как брат нового тырновского царя, преклонив колена, смиренно стоит перед ним, деспотом Крестогорья, словно перед императором!
Слав поднялся с кресла и пожелал гостям приятного отдыха.
Когда за гостями закрылась дверь, деспот почувствовал усталость. Он прошел через две смежные залы, миновал коридор, украшенный оленьими рогами, и толкнул тяжелую дверь своей спальни. Там царил полумрак. В очаге догорали дубовые поленья. Голубые искорки летели вверх, оставляя тонкие серебристые следы.
Слав подтянул к себе медвежьи шкуры и, не снимая одежд, задумавшись, медленно опустился на постель.
Утро началось с первых петухов. Гости рано вставать не хотели, но и заснуть уже не могли. Боль в пояснице после многодневной езды верхом еще давала о себе знать каждому. Путь был труден. Опасности, едва они пересекли Хем, подстерегали их на каждом шагу. Сколько стрел просвистело над их головами! Сколько засад пришлось им преодолеть. Сколько отбить нападений! Выехало их пятеро, а в Мельник прибыло только трое. И теперь они надеялись, что обратный путь будет легче, что Слав, конечно, даст им охрану, которая сопроводит их хотя бы до большого перевала. А там, за перевалом, они, считай, уже дома.
Петухи один за другим отпелись. В открытое окно потекли запахи сырых осенних листьев. Александр поднялся первым, оделся и вышел во двор. Караульный на крепостной стене приветствовал его взмахом руки. Александр ответил ему кивком. Он умылся из дубовой кадки и не спеша поднялся на крепостную стену. Отсюда ему открылась потонувшая в утренней дымке горная котловина. Очертания гор, лесов, холмов и селений едва различались в тумане и совершенно слились на горизонте, и не было видно, где кончаются горы и начинается небо. А город за крепостной стеной лежал перед ним как на ладони, и он уже жил своими повседневными заботами. Мужчины мели улицы перед своим жильем; женщины с глиняными кувшинами спешили за водой; из ближайшего монастыря пастухи гнали в город коз, поднимая на дороге, несмотря на осеннюю сырость, клубы ныли. Откуда-то доносился запах неперебродившего вина. Александр впервые был в этом южном крае и в Мельнике. Но не любопытство привело его сюда, к своему родственнику. Боляре нелестно отзывались о деспоте Славе. Одни считали его предателем, другие — хитрым и коварным разбойником, третьи даже имени его не хотели слышать. Александр решил своими глазами увидеть деспота, понять его замыслы, договориться с ним о присоединении в будущем Крестогорья к большой Болгарии. Сначала он намеревался поговорить об этом с кем-нибудь из приближенных Слава. В Тырново ему называли имя Ивана Звездицы. Но при первом знакомстве человек этот не вызвал у него доверия. Чересчур уж независимо он держался. Сам деспот вел себя куда проще и человечнее. И, кажется, он узнал его. Нет, действовать надо открыто, говорить прямо обо всем с самим деспотом. И скрывать свое настоящее имя глупо.
Александр спустился со стены и направился к небольшой двери. Она вела в сад, что был за крепостью. Он взялся было за засов, желая его отодвинуть, но один из стражников торопливо подбежал и распахнул перед ним дверь. Пестрый ковер из опавших листьев заглушал шаги Александра. Он шел под раскидистыми кронами вековых деревьев и не мог налюбоваться на них. Кипарисы, смоковницы, каштаны, какие-то неведомые южные кустарники, смешные карликовые дубки. Сад кончался глубокой пропастью, естественным непреодолимым препятствием для любого врага. Внизу, куда доставал глаз, торчали скалы-столбы, похожие на острые кабаньи зубы. Одни были покрыты редкими деревьями, другие — совсем голые. Дожди и ветры поработали здесь на славу и создали чудо, на которое Александр смотрел со смешанным чувством восторга и удивления.
Вдруг Александр услышал детский голосок. В десяти шагах от него смуглый мальчик лет девяти целился из лука в пустое птичье гнездо на дереве. Стрела, коротко свистнув, попала точно в середину гнезда и застряла там.
Мальчик камнем пытался сбить стрелу, но это ему не удавалось. Он пнул ногой дерево — толстый ствол и не дрогнул. Александр подошел к нему.
— Как зовут тебя? — спросил он.
— Алекса! — ответил мальчик, недоверчиво глядя на незнакомца. — А тебя?
— И меня так же…
— Да ты не гость ли?
— Гость.
Мальчик замолчал. Потом наклонился, взял камень и снова бросил в гнездо. Камень попал в ветку, но стрела не шелохнулась.
— Почему не влезешь на дерево?
— Отец не разрешает…
— Уж не сын ли ты деспота?
Мальчик утвердительно кивнул.