Как и почему это произошло? Из города, окруженного восставшими горцами, он, боясь повторить судьбу Камицы, попросту бежал. И Алексей Палеолог, другой зять василевса, тоже покинул Филиппополь, но так уж получилось, что вся «слава» беглецов досталась одному Ласкарису, император свой гнев обрушил на него одного. Как только он его не называл — и трусом, и мокрой курицей. Да еще в присутствии Анны.
Вечером Ласкариса нашли в луже крови. Запершись в своих покоях, он ударил себя ножом в сердце. Так поступали все царедворцы, потерявшие благосклонность императора. Но лезвие ножа, пройдя возле самого сердца, не задело его, и Ласкарис, окруженный заботами жены, победил смерть, стал выздоравливать. В это-то время Анна вдруг открыла для себя другого Ласкариса. Он показался ей теперь человеком мягким, беспомощным, неподготовленным к грубой военной жизни и дворцовым интригам. Засиживаясь у его постели, она часто думала и о другом человеке — о рыжем и непокорном горце, и ей было неприятно вспоминать о близости с ним, тем более, что слухи о его ночных оргиях доползали и до Константинополя. Кроме того, она знала: раз он не сумел добиться победы в начале своего бунта — он пропал. Он может долго бродить по горам, истирать камни своими сапогами, но в конце концов на те же камни и падет, пронзенный ромейским копьем или мечом. На памяти Анны было много бунтов и битв, и она давно уверовала в то, что кто владеет городом царей, тот всегда выходит победителем, стремление же овладеть этим городом обречено на неудачу, если в жилах бунтаря течет не ромейская кровь.
Попытка Ласкариса покончить жизнь самоубийством родила в ней чувство вины перед мужем, потом оно сменилось материнским состраданием. Какой ни есть, а все-таки муж…
Благодаря заботам жены, Ласкарис быстро поправлялся, ему казалось, что теперь начинается жизнь, для которой он и был предназначен. Он разглядывал располневшую фигуру Анны, следил за ее неторопливыми движениями, и в глазах его светилась тихая радость. Но порой ему представлялось, что Анна могла бы так же ухаживать за раненым конепасом, и счастья — как не бывало. Он опускал веки, прислушивался к звуку ее шагов, к шороху одежд. Но стоило ей прикоснуться к нему своей теплой ладонью, как он поднимал глаза — и в них снова вспыхивал прежний огонек, и сердце его наполнялось радостью.
Он любил ее и был доволен, что недомогание помешало ему отправиться с василевсом в новый поход на Добромира Хриза. Главное завоевание в жизни он совершил — Анна принадлежала теперь только ему. Находясь здесь, далеко от войны, он в полной мере ощущает ее сердечность и доброту, внимание и заботу. Но все же, несмотря на это, Ласкарис боялся поверить в то, что жена любит его. Боялся нового разочарования.
С Анной Ласкарис почти не говорил об ее отце. Он знал, что отца она не любит. Глашатаи василевса постоянно осведомляли жителей столицы даже о самых незначительных его победах. Об этом они целыми днями орали на всех площадях Константинополя, и в сознании ромеев Добромир Хриз представал чуть ли не сказочным многоголовым змеем, запершимся во всех горных пещерах. Ромейское воинство рубит и рубит его бесчисленный головы и никак не может покончить с ним. Однажды, прислушавшись к хриплым голосам глашатаев, Ласкарис глухо проговорил:
— Анна, а что ты думаешь?
— О чем? — очнулась она от своих дум.
— Об этом шуме вокруг похода.
— Что я думаю? Ничего! — сказала она, пожав плечами.
— Мне кажется, так кричат об успехах, когда боятся и не могут одолеть противника.
— Ты лучше разбираешься в этих делах, Фео…
Анна впервые назвала его так, и чувство радости, вспыхнувшее у него в груди, разлилось по всему телу.
— Фео… — прошептал Ласкарис свое собственное имя.
— Что? — Анна посмотрела на него.
— Ничего! — сказал он, и то ли от слабости, то ли от волнения на глазах его проступили предательские слезы и покатились по щекам…
Пораженная Анна, заметив это, тоже разволновалась. И выходя из комнаты, она повернулась к нему и кротко произнесла:
— Ты как большой ребенок, Фео…
Ласкарис остался один и долго вслушивался в тишину. Он пытался разобраться, что же произошло…
С этого дня Феодор Ласкарис заметно повеселел. К празднику святого Николая он почувствовал себя совсем здоровым. Он успокоился, обрел прежнее равновесие и к началу весны готов был занять свое место в войске. Василевс, не достигнув успеха в походе против Добромира Хриза, стал готовиться к битве с Иванко. И Феодор Ласкарис тоже выступал против него, с ужасом открыв для себя, что с нетерпением ждет встречи с болгарином. И когда василевс приказал придворной знати взять в поход своих жен, сердце его тревожно забилось.