— Для начала не плохо, царь! — проговорил архиепископ, сухой, высокий человек. Василий в душе своей больше был солдатом, чем духовным пастырем, и это особенно привилось Калояну.
Вопрос о признании империей самостоятельности болгарского царства и болгарской православной церкви Калоян с архиепископом обсуждали не раз. Однажды, когда Калоян высказал мысль, что вряд ли это когда-либо сбудется, архиепископ Василий с горькой усмешкой произнес:
— Ну, что ж… для кукушки есть много гнезд под божьим небом, царь. Вон посол папы стоит у наших ворот.
— А что скажут наши священники, владыка? — строго посмотрел на него Калоян.
— Что они могут сказать! Небо — бога, земля — бога, обе церкви, латинская и православная[102] — божьи. И мы, люди, тоже его. Если веришь в бога, царь, всегда будешь прощен…
Эти мысли архиепископа заставили тогда Калояна улыбнуться, ибо прозвучали прямо-таки еретически. Но чем дальше, тем яснее понимал Калоян, что переход к латинскому вероисповеданию будет нелегким. И он долго не решался на это. Однако тянуть больше нельзя. Если посол папы уедет, значит, рухнет последняя надежда на обретение самостоятельности.
Царь кивнул Ивану Звездице, чтобы тот сел, молча протянул ему письмо. Звездица и раньше читал его. Он взял пергамент, но выжидающе молчал.
— Я понял, что ты, царь, наконец-то решил ответить римскому папе, — проговорил Василий.
— Другого выхода у нас нет, владыка.
— Ничто не происходит без перста божьего, царь! И то, что ты пытаешься приблизиться к престолу святого Петра[103], — божье дело!
— Но мне бы хотелось, чтобы об этом знали пока только мы! — сказал царь.
— Только мы и бог, царь! — уверил архиепископ.
Одобрение этого нелегкого решения архиепископом Василием немного успокоило Калояна. Его взгляд просветлел, усталость исчезла. Он оглядел обоих и полушутливо произнес:
— Святому старцу из Рима будет трудновато поверить в искренность нашего решения после столь долгого молчания.
— Коли господь побудил папу написать это письмо, то он поверит тебе, царь…
— И все же хорошо бы как-то объяснить длительное наше молчание.
— Да вот так, царь, — проговорил Иван Звездица. — Здесь святой отец пишет: «Поэтому мы направляем к тебе в качестве посла архипресвитера греков Доминика».
— Ну? — не понял Калоян.
— Можно написать, что мы не доверяли этому послу именно как «архипресвитеру греков». Нам потребовалось время увериться, что он действительно посол святого Римского престола.
Калоян взял пергамент из рук Звездицы и взглядом скользнул по строкам. Да, Звездица прав, все это написать можно. А почему бы не сказать еще в письме, что он неоднократно пытался направить своих людей в Рим с ответом его святейшеству, но попытки эти не увенчались успехом, враги стерегли дороги, не пропускали послов.
— Ты, Иван, и составишь ответное письмо. Ты знаешь, как это сделать. Насчет веры — обещай, но и что следует потребовать от святого старца — требуй! Добьемся своего — хорошо, не добьемся — ничего не потеряем. Обещай все, а после посмотрим, что следует выполнить, а что — не следует. — И, резко повернувшись к архиепископу Василию, спросил: — Верно ли, владыка?
— Если, царь, два желания, одно — святого римского старца, а другое — наше, будут исполнены, то знай, что так пожелал всевышний. Я же, со своей стороны, если нужно, напишу свое письмо папе, в котором также буду настаивать на его благословении, утверждении нашей царской короны и самостоятельности болгарской церкви.
— Да, так! — Калоян встал и, сделав несколько шагов, остановился посреди залы. — Нам надо доказать тем, в Константинополе, что не только они могут соединять и разъединять людей божьей силой.
Архиепископ Василий склонил голову в знак согласия.
Как быстротечен мир!
Еще недавно многое казалось вечным и незыблемым, а теперь словно закрутился медленно и тяжело невидимый страшный жернов, грозя все превратить в прах. Поползли слухи о новом рыцарском крестовом походе. Едва Алексей Ангел узнал об этом, сердце его сковал страх. Каким путем пойдут рыцари? Если через его земли — горе ему! Когда-то его брат Исаак Ангел пережил их нашествие. Фридрих Барбаросса Железный шел через земли ромеев, оставляя после себя прах и пепел. Сейчас там, в рядах крестоносцев, его племянник, тоже Алексей, сын ослепленного им Исаака Ангела.
Что готовила судьба Алексею Ангелу?