Судьба Ивана Ефимовича Петрова в качестве командующего фронтом столь же интересна, сколь и трагична[158]; она остается классическим образцом того, как действующая в Красной Армии жесткая система политического контроля мешала военной карьере множества многообещающих военных. Тоже являвшийся ветераном Гражданской войны, 45-летний генерал-майор Петров к началу немецкого нападения командовал 27-м механизированным корпусом Среднеазиатского военного округа. После 22 июня он с октября 1941 года по июль 1942 года последовательно командовал 2-й кавалерийской и 25-й стрелковой дивизиями, а также Отдельной Приморской армией, отличившись во время знаменитой обороны Одессы, а позже и Севастополя. Впоследствии он с июля 1942 года по апрель 1945 года командовал 44-й армией, Черноморской группой войск Закавказского фронта, Северо-Кавказским фронтом, 33-й армией, 2-м и 4-м Украинскими фронтами{416}. Его частые взлеты и падения с командования фронтом на командование армией и обратно отражали недоверие Сталина к Петрову и почти постоянное вмешательство в его дела коварного подручного и приспешника Сталина, Мехлиса. Один критик Сталина позже заметил:
Хотя Филипп Иванович Голиков пробыл на посту командующего фронтом относительно недолго, он все же заслуживает упоминания — хотя бы потому, что за всю войну занимал множество совершенно различных постов. К началу войны ему был всего 41 год. Голиков тоже являлся ветераном Гражданской войны и в 1933 году закончил Военную академию имени Фрунзе. В июле 1940 года он был назначен заместителем начальника Генерального штаба и начальником разведывательного управления (РУ) Генерального штаба.
Хотя Голиков и воскресил советскую разведку накануне войны, он в какой-то мере делит ответственность за провал разведки в июне 1941 года — так как, хотя он и заметил приготовления Гитлера к войне, не смог проявить должной настойчивости в доведении результатов своих наблюдений до сведения Сталина.
После начала войны Голиков в качестве эмиссара Сталина сыграл важную роль в подготовке пути к созданию в будущем военного союза с США и Англией{418}. Когда в конце 1941 года под угрозой оказалась Москва, Сталин назначил Голикова командовать 10-й резервной армией, которую тот с успехом возглавил во время последующего наступления под Москвой. Сталин наградил Голикова за достигнутые успехи, назначив его в апреле 1942 года командовать Брянским фронтом. На этом посту Голиков встретил начало немецкой операции «Блау». После этого он в июле 1942 года командовал Воронежским фронтом, снова занимал эту должность с октября 1942 по март 1943 года, а в промежутке командовал 1-й гвардейской армией и с июля по октябрь служил заместителем командующего Юго-Западным (Сталинградским) фронтом. Хотя в Сталинградской битве Голиков проявил себя вполне компетентным военным, Сталин сделал его козлом отпущения за собственные промахи, сделанные летом 1942 года[160].
Пребывание Голикова на командных должностях закончилось в апреле 1943 года — после того, как войска вермахта разгромили в феврале-марте его Воронежский фронт под Харьковом.
После этого Голиков до конца войны возглавлял Главное управление кадров НКО, в том числе ведая репатриацией советских граждан из-за рубежа — многие из них в итоге оказались в лагерях ГУЛага[161]. Его роль в неудачах разведки 1941 года и в провалах Красной Армии весной и летом 1942 года с той поры не раз оказывалась в фокусе многих споров о войне.
