Ужасающая ломота в полностью онемевшем теле во время вылета в реальное пространство и отчаянная бомбардировка нервной системы со всех сторон были почти приятными знакомыми ощущениями. Венсан Стаффорд совершил первый длинный прыжок в своем разведывательном корабле. Тошнота, обычно поджидавшая на входе и на выходе из подпространства, прошла незамеченной, сглаженная волной ликующего торжества. Он снова живет. Он свободен. Властвует над самой реальностью.
Испытывая благоговейный восторг, он через несколько секунд встряхнулся и принялся за работу. Проверил показания приборов, приготовил маяк к сбросу и запуску. Маяк должен посылать осциллирующие сигналы подпространстве иного лазера по направлению к радиопередатчикам в ветви Персея, а в реальном пространстве — простые ритмичные звуковые сигналы. Стаффорд считал последнее бесполезным — делая прыжки в подпространстве, он будет далеко обгонять звуковые сигналы, но, раз так велит руководство нового имперского Управления межпланетных исследований и контактов, пускай получает.
А вот мысль снабдить маяк подпространственным лазером неплохая. Если радиопередатчики действительно принадлежат другой межзвездной расе, которая доросла до создания подпространственной технологии, сброшенные им и его товарищами маяки начертят в небесах расчетный зигзаг, проложат безошибочный след для любого обладателя соответствующей аппаратуры слежения. Будем надеяться, что какой-нибудь представитель той самой расы вычислит курс корабля, вышлет группу встречающих, которые после очередного прыжка будут поджидать на выходе в реальное пространство.
Тут Стаффорд призадумался. Если вдруг инопланетяне выберут его корабль для контакта, на него ляжет неслыханная ответственность. Какая-нибудь непоправимая ошибка беспомощного пилота разведывательного корабля может испортить, а то и навсегда погубить будущие отношения между человечеством и инопланетянами. Не хочется оказаться этим самым пилотом. Вполне можно прожить и без славы первооткрывателя. Надо просто сделать свое дело, и сделать его хорошо, потом в целости и сохранности вернуться на Трон.
В целости… Вот в чем суть проблемы. В ближайшие месяцы предстоит еще много прыжков, гораздо больше, чем за годы службы навигатором на транспортировке зерна. Вход в искривленное пространство всегда рискован, даже для самого опытного космолетчика. Разрывается сама материя, естественная кривизна пространства сводится к острому углу, прыгаешь по укороченному отрезку, появляясь за световые годы от стартовой точки. Разведывательные корабли маленькие, хрупкие. Иногда они не выходят из подпространства, теряются в кривизне, навеки замкнутые в безликой двухмерной серости.
Стаффорд передернулся. С ним ничего подобного не случится. Другие разведывательные корабли летали сюда, в пустоту между двумя галактиками, и не возвращались. А он вернется. Должен вернуться. Салли ждет.
— Старый фокус с «черным ящичком», а? — спросил док Зак, сидя в углу на месте, которое неофициально числилось за ним, когда они встречались в конторке на складе.
— Да, — улыбнулся Ла Наг, — только такого черного ящичка вы никогда не видели.
— И что это такое? — поинтересовался Сейерс.
— Машина времени.
— Ну-ка, постойте минуточку, — встрепенулся Зак. — Эксперименты Барского доказали невозможность перемещений во времени.
— Не невозможность, а непрактичность. Барский с коллегами обнаружили, что способны перемещать предметы во времени, но не могут скорректировать их положение с движением планеты в космосе. Поэтому объект, отправленный в прошлое, неизменно оказывается где-то в другом месте пространства.
Сейерс затряс головой, словно желая ее прояснить.
— Помню, об этом сообщалось когда-то, хотя не скажу, чтоб я что-нибудь толком понял.
Брунин почти не обращал внимания на беседу. Его больше интересовало местонахождение большой коробки, которую флинтеры выгрузили из своего корабля прошлой ночью. Сюда с собой принесли только маленькую, с чего и пошел бессмысленный разговор о путешествиях во времени. А большая где?
— Позвольте мне так объяснить, — начал Ла Наг. — Всякий объект находится в некой точке пространства и времени, верно? По-моему, можно принять это за данное. Аппарат Барского изменяет только временную точку, а пространственная остается фиксированной.
Сейерс поднял брови.
— А, понял! Поэтому она в конечном счете оказывается в межпланетном пространстве.
— Ну а я не понял, — отрывисто бросил Брунин, досадуя, что отвлекся на посторонние мысли. — Почему что-то, отправленное назад во времени, обязательно должно исчезнуть с планеты?
Ла Наг с максимальной терпеливостью продолжал:
