Карпухин арестован и для привлечения к ответственности передан в Боровичевское Р[айонное] Отделение] МГБ. Других случаев антисоветских проявлений в связи с переселением не зарегистрировано.
Из спецсообщения и. о. начальника управления МВД Новгородской области полковника Просвирина 18 сентября 1946 года (фамилия арестованного изменена)
ГАРФ. Ф. Р 9479. Оп. 1с. Д. 304. Л. 162
Не претендуя на подробную характеристику переселенцев, подчеркнем одну их особенность, о которой говорит Мария Тимофеевна Рыжухина, приехавшая из Горьковской области:
— Больше молодых ехали, пожилых мало. Если кто только стариков с собой возьмет. А так — молодые в основном. Тут работать надо было.
Молодые люди, еще не успев обзавестись хозяйством, семьей, были легки на подъем, проще переносили неудобства и трудности. Не следует также сбрасывать со счетов юношеский романтизм, максимализм и даже тщеславие.
— Вызвали нас в райком ВЛКСМ, — вспоминает Елена Тимофеевна Каравашкина, — предложили поехать в Калининград. Предлагали и квартиру, и работу, и еще оклад хороший. Я согласилась. Это было престижно. Да и девчонки уговаривали. Родня — в слезы: «Тебе что, дома не живется?!»
Характерной чертой многих переселенцев было отсутствие уверенности в своем будущем, ощущение временности пребывания на новых землях. Уезжая из родных мест в поисках лучшей жизни, многие стремились просто переждать тяжелые времена, не имея серьезных намерений остаться. Это подтверждает и Наталья Павловна Снегульская:
— Если бы было плохо, то мы бы уехали обратно. По условиям вербовки предстояло отработать три года. Мы и не собирались здесь долго жить, потому что это не родная земля.
— Отец ездил в райцентр, где его сагитировали. Приезжает домой и говорит: «Давай поедем. Будем без шубы ходить, там тепло. Наедимся рыбы. Года три поживем и уедем», — рассказывает Альбина Федоровна Румянцева, приехавшая из Мордовии.
Что касается таких деловых качеств переселенцев, как трудолюбие, добросовестность, то тут нам приходилось слышать самые разные суждения.
У Петра Яковлевича Немцова такое мнение:
— Не все переселенцы были хорошими тружениками. Многие, очевидно, и на прежнем месте плохо работали. Потому что если хозяйство крепкое, то никуда человек не поедет — нет необходимости ехать от крепкого хозяйства.
Но много ли в стране, разоренной войной, могло быть крепких хозяйств?
Вспоминает Алексей Васильевич Трамбовницкий:
— Помню, в сорок шестом году видел эшелон переселенцев из Смоленской области. Они выходили из вагонов обшарпанные, оборванные, с ними были их голодные дети. С ними был их жалкий скарб и тощие коровы...
— Но среди переселенцев были и крепкие мужики, которые работали добросовестно, — утверждает Михаил Николаевич Мешалкин.
Долго готовились переселенцы в дорогу: оформляли документы, паспорта, собирали вещи. Трудно расставаться с родными местами, обжитыми не одним поколением предков, с хозяйством, пусть и не богатым, но нажитым нелегким трудом.
Вспоминает Валентина Федоровна Ершова из Рыбинска:
— Когда мы уезжали, то часть вещей, что смогли продать, продали, а что не смогли — раздали даром. Часть вещей так и оставили в квартире. С собой взяли большой сундук, в него положили посуду и матрацы, которые потом набивали соломой.
Естественно, это касается тех, чьи хозяйства война так или иначе пощадила. Но такие хозяева не спешили расстаться с родной землей. На переезд чаще всего решались малоимущие семьи. «Нечего было брать с собой. Как стояли, так и поехали», — горько вспоминает Анна Ивановна Тихомирова из Калининской области. Одинокие ехали налегке. И почти каждый, переселяясь, надеялся все необходимое для жизни приобрести на новом месте.
Михаил Иванович Иванов из Гомеля говорит:
— Да и вербовщик советовал переселенцам, чтобы те много вещей с собой не брали. Потому что неизвестно еще, как доедем до места, так как в Литве, случается, обстреливают поезда.
Везли вещи в сундуках, в самодельных фанерных чемоданах, многие завязывали свои пожитки в узлы и, закинув их за плечи, несли на станцию. Кое-кто вез с собой памятные вещи — то немногое, что связывало человека с родными местами: чудом уцелевшую старинную икону, деревянную прялку, вышитые полотенца. Мастера брали с собой инструменты, крестьяне — косы, грабли, лопаты. Не расставались с гармонями, балалайками, гитарами. И даже кое-кто кошку вез с собой, чтобы по народному обычаю ее первой впустить в новое жилище.
— Самая памятная вещь, которая напоминала о прежней жизни, была швейная машина «Зингер», на которой шила для фронта и нижнее белье, и телогрейки. Долго она мне служила и на новом месте, — рассказывает Анна Александровна Гуляева, приехавшая из Ярославской области.
