Бескоровность среди переселенцев 1949 года ликвидирована, за исключением тех семей, которые имели скот, но по разным причинам сами продали, прирезали или не имеют на руках справки о бескоровности.
Из отчета переселенческого отдела Калининградской области за 1949 год
ГАКО. Ф. 183. Оп. 5. Д. 134. Л. 13
В 1947 году власти области разрешили держать скот не только в подсобных хозяйствах предприятий, но и горожанам. Забренчали на городских окраинах колокольчики, замычали коровы — наступило реальное слияние города с деревней. «Нанимали пастухов и пасли скот в конце Каштановой Аллеи, где сейчас теннисные корты», — вспоминает Антонина Васильевна Мотора. «У каждой семьи хоть поросенок, но был. На соседних улицах тоже у всех имелось свое хозяйство. Из-за этого и мясо дешевое появилось на рынке», — подтверждает Зоя Ивановна Годяева.
Продукция таких частников помогала выживать людям, к тому же государство выделяло специальный кредит для сельхознужд.
— До трех тысяч в банке получали кредит на приобретение коровы безо всякого процента. Но ведь не везде купишь за три тысячи! В Литве цены были ниже, чем у нас в Краснознаменске, поэтому ездили туда. Там корову можно было купить за две с половиной тысячи. А здесь, поблизости, меньше чем за пять тысяч уже никто и не продает, — вспоминает Николай Иванович Чудинов.
Постепенно «коровизация» стала все больше и больше распространяться с окраин к центру Калининграда, нарушая пределы, предусмотренные постановлениями. «На Ленинском проспекте во дворах домов вместо гаражей были сараи, оттуда хрюкала и кудахтала всякая живность» (Антонина Прокопьевна Отставных). Красочными воспоминаниями по этому поводу делится Галина Родионовна Косенко-Головина:
— Все завели себе коров. В том числе и жены ответственных работников. Коровы были особой породы — молочные. Женщины молоком торговали. Именно жены высокооплачиваемых работников коров и держали, так как нигде не работали. Коровы, как дрессированные, маршировали по ступенькам; по всему городу оставляли свои «визитные карточки». Утром и вечером стада шли по улицам. Выгуливали их на пустырях. На ночь загоняли на этажи, в подвалы, гаражи.
Некоторые жители Калининграда нарушают постановление горсовета о запрещении держать скот в подвальных помещениях. Жильцы домов №21, 26, 28 на Офицерской улице до сего времени держат коров в подвалах. Управляющий домами и представители госсанинспекции не принимают никаких мер.
Калининградская правда. 1948. 11 июня
Еще больше животноводство было развито в райцентрах и в маленьких городах.
— Когда мы в Светлый переехали, город был совсем маленький, а зато сколько коров! Как на хорошей ферме. Тогда и у нас была корова. В магазине молоко никто не брал. У хозяев брали и молоко, и ряженку, и кислое молоко, — вспоминает Клавдия Алексеевна Чумакина.
Если скот в городе разрешили держать примерно с 1947 года, то такие промыслы, как охота и рыбалка, существовали изначально. Рыбачили прямо в черте города. В Преголе ловили угрей, судаков, из городских ручьев доставали раков сачками.
Мария Сидоровна Стайнова вспоминает: «Удивляло, что торговали рыбой больших размеров. Таких больших рыб я раньше и не видела. Однажды купила судака, так он был такой огромный, что пришлось через плечо переваливать и так нести. Угри выползали прямо на берег, противные такие».
Есть в Калининграде десятки больших и малых озер и прудов, богатых рыбой. Эти природные богатства никем не охраняются и безжалостно уничтожаются со времен войны и по сей день с помощью взрывчатки. На большом озере в Ленинградском районе рыбу глушат чуть ли не ежедневно. Здесь имеются безнадзорные лодки и понтоны.
Калининградская правда. 1948. 21 мая
Рыбой торговали бойко. «Даже по домам носили, продавали щуку, угря, судака из Преголи. Например, за пятьдесят рублей продавали ведро живого угря», — вспоминает Анна Ивановна Тихомирова. А на селе можно было и поохотиться.
