- У нас есть только один путь – наступать, - после долгой паузы произнес Ояма. – Мы ведь и так к этому готовились.
- Готовились, - механически кивнув, согласился начальник штаба. - Но теперь это все лишено смысла. Господство русского флота в Желтом море это… это конец… Они перережут нам снабжение и дожмут на истощении.
- То, что у русских появилась такая дубинка, не значит, что у нас не осталось флота. Просто изменился баланс сил на море. На суше мы пока все одно сильнее.
- Это поправимо, - грустно отметил начальник штаба.
- Пока – это не так. И мы должны пользоваться сложившимися обстоятельствами. Сколько у нас тут сил? Пятнадцать дивизий только на подступах к Ляо-Яну. А у них? Три дивизии плюс какие-то части усиления. Это не сопоставимые силы.
- Пока. И это очень важно.
- Вот поэтому мы и должны не терять время, которое работает против нас.
- Предлагает повторить лобовую атаку?
- Безусловно, - кивнул Ояма. – Но не только…
И уже утром 20 мая японская армия перешла в общее наступление. Без раскачки.
Наступление шло тремя колоннами. Центральная должна была связать боем основные силы русских на генеральных позициях. Две фланговые – обойти их и, обозначив намечающееся окружение, вынудить отойти. Причем не вдоль железной дороги, на север, а на запад – в степь, так как КВЖД севернее Ляо-Яна должна была перекрыть усиленная правая колонна.
В принципе – план неплохой. Простой, но вполне действенный. Однако маршал не учел одну очень неприятную деталь – в первых числах мая к Ренненкампфу из Санкт-Петербурга подошел цеппелин.
Фердинанд Цеппелин был приглашен Николаем Александровичем в Россию еще в 1894 году после волны критики в Германии. Император не только в подданство принял этого парня, но и поддержал всеми возможными способами в плане проектирования дирижаблей. Оказав не только юридическую и политическую помощь, но и материальную, а также научно-техническую и моральную. Николай Александрович не раз посещал предприятие Цеппелина, беседовал с ним, ободрял и изредка подкидывал интересные идеи. Про деньги и какие-то материалы и речи не шло. Все что нужно он получал незамедлительно. Поэтому LZ1 поднялся в воздух не 2 июля 1900 года, а на два года раньше. И не на Баденском озере, а на Валдайском. А потом, в 1900 году, учтя опытную эксплуатацию первого дирижабля жесткой конструкции, в воздух поднялся уже LZ2 куда более совершенных характеристик. В 1903 – уже LZ3, который в Ляо-Ян и прибыл.
Как и все, чего касались деньги, энтузиазм и Николай Александровича, этот дирижабль выглядел удивительно несовременным. В хорошем смысле слова. То есть, опережал эпоху. Плюс – имел кое-какие весьма странные решения. Так что этот LZ3 отличался от оригинального, построенного Цеппелином в 1906 году совершенно кардинальным образом.
Данный дирижабль представлял собой не «большую сигару», а три «колбаски» диаметром поменьше, соединенные в горизонтальный блок. Каркас был выполнен из дюралюминия[1] и магниевых сплавов[2], а обшивка - из специальной тонкой бакелитовой фанеры, покрытой защитным лаком. Согласитесь – неожиданное решение для 1903 года. Однако, за счет материалов, конструкции и компоновки корпус дирижабля получался жестким, довольно прочным и стойким для сноса боковым ветром, но главное – вмещающим много водорода. Император хотел использовать гелий, чтобы обезопасить конструкцию, но не сумел наскрести его в нужном объеме. Впрочем, и без гелия его «золотая рыбка» оказалась чрезвычайно дорогой. На уровне полноценного боевого корабля 1-ого ранга.
Силовой агрегат также был совершенно неожиданного для дирижаблей вида. Паровая машина. Но совсем не типичная, прежде всего потому, что в качестве рабочего тела использовалась не вода, аммиак. Что автоматически поднимало ее КПД на 20-25% и кардинально уменьшало массу[3]. Особенно в сочетании с водотрубными котлами высокого давления. Классно. Но почему паровая машина? Почему не дизель, выпуск которых потихоньку наращивался. Очень просто. Это позволяло применить турбины в качестве движителей, вместо ломких ДВС, ресурс которых в те годы не превышал и полусотни часов. Совсем уж монструозные промышленные или корабельные дизеля на него не поставить. Слишком уж тяжелые. Турбины же, даже такие, какие удавалось выпускать в те годы, легко выдерживали работу по несколько тысяч часов непрерывно. Кроме того, использование принципов внешнего сгорания открывало возможность для простого и вполне продуктивного использование очень необычного топлива – флюгер-газа[4].
В свое время на ZL127 была применена очень интересная схема, в которой часть баллонов внутри секций каркаса заполнялась не водородом, а особым газообразным топливом. Оно имела такую же плотность, как и обычный воздух. Поэтому по мере его выработки не требовалось компенсировать подъемную силу спуском водорода. Да и взять с собой топлива получалось намного больше, что серьезно повышало дальность полета без потери грузоподъемности. Вот этот вариант Император и решил применить в этом дирижабле.
