Готовые пирожки складывают на большие, плетенные из ветвей тамариска блюда, которые привозят с гор, и затапливают большую, укрепленную в земле круглую печь — ”таннура”, где обычно пекут хлеб. Дрова прогорают, и, как только угли немного подернутся пеплом, хозяйка приступает к работе. Смазав пирожок яйцом, она прикрепляет его к внутренней стороне горячей печи. Вот теперь-то, пожалуй, и наступает самый ответственный момент… Готовые пирожки складывают в комнате остывать до следующего дня, когда начнется дегустация. Хозяйка дома угощает всех домочадцев, дети набивают пирожками карманы. Если у хозяйки сыновья женаты, она посылает, своим снохам пирожки, причем любимой снохе — хорошо поджаренные и вкусные, а нелюбимой — похуже. В праздничные дни молодые мосульские женщины по полученным от свекрови гостинцам могут узнать об ее к ним отношении.
Конец лета в Мосуле приходится на 14 сентября — большой праздник. Собственно, это христианский праздник, но его отмечают все мосульцы независимо от вероисповедания. Гвоздем программы становятся большой фейерверк и огромные костры, которые жгут в окрестностях города в ночь с 13 на 14 сентября. Это связано с рассказом, по которому византийская императрица Елена, мать Константина, отправилась в Иерусалим, где в результате поисков на Голгофе обнаружила крест, на котором был распят Христос. Спеша сообщить христианскому миру эту новость, она приказала разжечь огромный костер, пламя которого было бы видно издалека. Византийские солдаты, находящиеся в нескольких десятках километров от Иерусалима, завидев пламя, зажгли свой костер и т. д. Так император Константин на берегах Босфора в своей столице узнал о находке креста всего за несколько часов.
Зима в Мосуле дождливая, сырая. В большинстве домов нет центрального отопления, и для обогрева употребляются большие керосиновые лампы. Однако коренные мосульцы, особенно живущие в собственных домах, продолжают заготавливать древесный уголь. Этим делом занимается хозяйка дома. Уголь делится на три сорта: крупный, средний и мелкий. Иногда покупают угольную пыль; из нее делают большие шары, которые сжигают при наступлении слабых холодов. Во время же сильного холода хозяйка заправляет печь крупным углем. Чаще всего это делают в марте, когда зимняя сырость пропитывает стены дома. На этот счет даже существуют свои пословицы и поговорки.
Напомню, что в Мосуле я был осенью. Осень здесь, как в любом городе, связанном с периодом сельскохозяйственных работ, — время многочисленных свадеб. Свадебные обычаи здесь несколько отличаются от уже описанных мной, и это объясняется прежде всего тем, что в Мосуле живут лица различных национальностей и вероисповеданий. В 30 лет мужчина здесь считается созревшим для вступления в брак, и к этому возрасту родственники, и близкие друзья часто задают ему многозначительный вопрос: ”Когда же ты полностью исполнишь предписания твоей веры?” В Коране есть фраза: ”Зиввадж — нысф дин”, т. е. ”Брак — половина религии”, и поэтому вопрос совсем не праздный, поскольку брак — не прихоть, а долг и религиозная обязанность каждого мужчины. Иногда этот же смысл вкладывается в вопрос: ”Когда обрадуешь нас, сынок?” Как правило, сынок уклоняется от прямого ответа, но не молчит, так как молчание расценивается как согласие.
В одну из своих самых продолжительных прогулок по Мосулу я побывал у главной башни крепости Баштоба, сооруженной турками на левом берегу Тигра в средние века. Затем, пропетляв по узким улицам, я вышел к центральной площади и но построенному в 1958 году мосту через Тигр перешел на правый берег реки. Солнце медленно опускалось к горизонту, и кофейни, многие из которых расположены на плоских крышах домов, постепенно заполнялись народом. На фоне розового заката отчетливо виднелся 50-метровый ”падающий” минарет мечети — одна из достопримечательностей города. Через несколько минут я добрался пешком до второго моста, построенного в 1934 году, и вернулся обратно к башне. У здания мосульского отделения банка ”Рафидейн”, отделанного местным серым мрамором, городские власти пробили новую улицу, снеся обветшалые лачуги. Слева от него проходит улица Ниневии, застроенная ровными двухэтажными домами. В конце прогулки на шарабане я отправился к железнодорожному вокзалу, в одну из гостиниц города, где и заснул под пересвист паровозов и протяжный гудок восточного экспресса, следовавшего из Багдада через Анкару в Белград.
