Старая дорога из Мосула на Эрбиль сначала тянется вдоль Тигра, а затем все больше и больше отклоняется на восток. Вдоль реки расположены самые плодородные участки, затопляемые рекой в паводок. Земля здесь дает фантастические урожаи. Километрах в десяти от Мосула вниз по течению Тигра находится деревня Салями, где выращивают арбузы, побившие сразу два рекорда — по своим размерам и по времени сохранности. Мне рассказывали, что местные историки зафиксировали следующий факт: в Салями был выращен арбуз такой величины, что даже осел не смог увезти его. Возможно, это и преувеличение, но я лично видел в Багдаде длинный, похожий на бледно-зеленый гигантский огурец мосульский арбуз весом 36 килограммов. В прохладном подвале арбуз может храниться около полугода. В этом и заключается причина того, что арбузы, выращенные в Мосуле, получили известность еще в средние века далеко за пределами Багдадского халифата. Крестьяне сеют арбузы в мае, после того как сойдет паводок, прямо во влажную землю, и уже через два месяца можно собирать первый урожай.
Тигр — самая беспокойная река Ирака. Выходя из берегов, он затопляет большие площади плодородных земель, прилегающих к его берегам, размывает глинобитные лачуги, уничтожает скот. Сообщения об уровне воды в период весеннего паводка напоминают лаконичные и строгие сводки с полей сражения. Но за каждым их словом или цифрой скрывается многое: будут ли крестьяне снимать урожай или, перебравшись на высокое место, будут наблюдать, как бешеная река уносит выращенные с большим трудом посевы, смогут ли они спокойно лечь спать или, застигнутые стихией, будут сидеть на грозящей рухнуть, крыше дома и искать воспаленными от напряжения глазами лодку своих спасителей.
Для защиты от наводнений на Тигре построены две плотины: одна — близ Самарры, защищающая Багдад, переживший в 1954 году разрушительное наводнение, другая — в городе Куте. ”Кут” в переводе с арабского означает ”крепость”, ”центр”. Иногда этот город называют Кут-эль-Амара по имени племени, центром которого он был в прошлом. В районе Эски Мосул планируется строительство третьей плотины на Тигре. Как-то весной, направляясь от Кута к Эн-Наамании, я проехал по проселочной дороге по правому берегу Тигра. Река на протяжении почти 50 километров течет в своеобразном ложе с высокими, искусственно поднятыми берегами. 15 млн. тонн наносов, которые несет ежегодно Тигр, частично осаждаются на дно реки, меняют ее ложе и вынуждают постоянно поднимать дамбы, ограждающие ее берега. Уровень воды в некоторых местах находится метра на два выше уровня земли поэтому прорыв дамбы грозит затоплением огромной площади. Недаром библейский миф о всемирном потопе родился в Месопотамии, которая являлась единственным районом Передней Азии, страдавшим больше от избытка воды, чем от ее недостатка.
На 30-м километре от Мосула по дороге на Эрбиль есть поворот на восток, к небольшой арабской деревне Нимруд, расположенной у высокого, явно искусственного холма с ровно срезанной вершиной. За ним виднеется еще несколько холмов меньших размеров. Под грудами серой земли здесь погребены развалины столицы Ассирийского царства — Кальку (Калаха), открытого и раскопанного английским путешественником Лэйярдом.
Как и многие его современники, Лэйярд считал Верхнюю Месопотамию колыбелью мудрости Запада. В 1839 году он оказался, на пустынных берегах Тигра, близ Нимруда, горя желанием познакомиться с местом, о котором говорится в Библии. Он обнаружил кучи нагроможденной земли, где попадались осколки мрамора, алебастра, и интригующий пирамидальный холм. Рассказы местных жителей о фигурах из черного камня и особенно созвучие названия деревни с именем правнука библейского Ноя, Нимрода, получившего в десятой главе Первой книги Моисея лестную аттестацию ”сильного зверолова пред Господом”, заставили Лэйярда всерьез задуматься о раскопках. В 1845 году он начинает свою работу и в течение трех лет делает открытия, поставившие его имя в один ряд с именами величайших археологов XIX столетия.
Вот теперь и я стою перед фасадом дворца Ашшурнацира-апала II (883–858 годы до нашей эры). Это он построил новую великолепную столицу Кальху. Справа, за моей спиной, — пирамидальный холм, некогда привлекший внимание английского исследователя своей необычной формой, слева — небольшая, сложенная из желтого кирпича хижина сторожу этих раскопок. На раскопках нет гида — и сторож, невысокого роста араб в белом головном платке, взялся рассказать мне все, что узнал за десять лет своей работы в Нимруде.
