В день заседания ГВС 31 августа Фриновский представил Ворошилову докладную записку, с которой наверняка был ознакомлен и Сталин. В этом документе он докладывал свои замечания о состоянии войск фронта и заявлял: «…что заговорщики, осуществляя свою гнусную предательскую линию на поражение Красной Армии, продали японцам всё, что смогли продать, привели по заданиям японцев в состояние дезорганизации и разрушения всё, из чего слагается готовность театра и его войск к войне». По его утверждению, это стало возможно потому, что «дело чёрной измены, начатое ранее арестованными заговорщиками, продолжали заговорщики, которых укрывали предатели, сидевшие в аппарате Управления НКВД Дальневосточного края. Последние отводили оперативные удары от право-троцкистских шпионов и диверсантов…». Не был забыт и командующий фронтом. Фриновский утверждал: «…как это сейчас установлено следствием, моральное разложение, отрыв от армии, преступное бездействие и внутреннее политическое сочувствие правым командующего фронтом Блюхера создавало благоприятные условия для подрывной работы заговорщиков» (54). Вот такой портрет маршала был составлен ко дню заседания ГВС.
Конечно, плохого командующего со всех сторон окружали «враги народа», которые якобы умело скрывались за его спиной, ведя свою преступную работу по дезорганизации и разложению войск фронта. Конечно их выловили — «органы» бдили. Но Блюхер всё равно был виноват, так как «…после разоблачения и изъятия из армии изменников и шпионов т. Блюхер не сумел или не захотел по-настоящему реализовать очищение фронта от врагов народа. Под флагом особой бдительности он оставлял, вопреки указаниям ГВС и Наркома, незамещёнными командиров и начальников частей и соединений, лишая таким образом войсковые части руководителей, оставляя штабы без работников, не способными к выполнению своих задач» (55). Можно представить, какими массовыми были репрессии на Дальнем Востоке, если только в высшем и старшем командном звене были сотни свободных должностей.
Поставили в вину Блюхеру и то, что 24 июля он подверг сомнению законность действий советских пограничников у озера Хасан, послав комиссию на высоту Заозёрная. Сделано это было втайне от члена Военного Совета Мазепова, начальника штаба фронта Штерна, заместителя наркома обороны Мехлиса и заместителя наркома внутренних дел Фриновского, которые в это время были в Хабаровске.
Комиссия обнаружила «нарушение» нашими пограничниками маньчжурской границы аж на три метра и, следовательно, «установила» нашу «виновность» в возникновении конфликта у озера Хасан. Как отмечалось в приказе: «Блюхер шлёт телеграмму наркому обороны об этом мнимом нарушении маньчжурской границы и требует немедленного ареста начальника пограничного участка и других „виновников“ в провоцировании конфликта с японцами» (56). Очевидно, желания начать серьёзную драку с японцами у Блюхера всё же не было, и он выпустил вожжи из рук, потеряв управление войсками у Хасана. И это чувствовалось в Москве.
Ошибок и просчётов у Блюхера во время хасанских событий было много. Последнюю крупную ошибку он совершил «под занавес» 10 августа, когда отдал приказ о призыве в 1-ю армию фронта 12 возрастов жителей Приморья. До этого ГВС по его же предложению решил призвать в военное время на Дальнем Востоке всего лишь шесть возрастов. Такая массовая мобилизация в крае, о которой сразу же стало бы известно японской разведке, могла спровоцировать Японию на объявление своей мобилизации, разрастание конфликта и переростание его в необъявленную войну по типу «китайского инцидента». Поэтому этот приказ был немедленно отменён наркомом.
Результативная часть этого большого приказа была очень жёсткой. На основании указаний ГВС нарком приказал: «В целях скорейшей ликвидации всех выявленных крупных недочётов в боевой подготовке и состоянии войсковых частей ДК фронта, замены негодного и дискредитировавшего себя в военном и политическом отношении командования и улучшении условий руководства, в смысле приближения его к войсковым частям, а также усиления мероприятий по оборонительной подготовке Дальневосточного театра в целом — управление Дальневосточного Краснознамённого фронта расформировать» (57). Вот такой замысловатой формулировкой было ликвидировано единственное в РККА фронтовое объединение, созданное на наиболее опасном в те годы направлении. Решение было неверным и показывало, что такой орган как ГВС не мог принимать правильные решения на перспективу, когда фактически все решения по важнейшим военным вопросам принимал один член ГВС — Сталин. Все остальные члены совета: Щаденко, Будённый, Кулик, Лактионов, Павлов были статистами, голосовавшими за любое предложение, которое изрекали мудрые уста вождя. Через год, летом 39-го во время боёв на Халхин-Голе создали импровизацию — фронтовую группу, а ещё через год, летом 40-го был воссоздан Дальневосточный фронт в том же составе. Через два года вернулись к тому, от чего отказались.
