К 10 августа всё было кончено. Все японские войска были выбиты за линию границы. Начинать новую авантюру с наличными силами Корейской армии было невозможно, и посол Сигемицу опять отправился в Наркоминдел на встречу с Литвиновым. Встреча состоялась 10 августа, и после обмена мнениями нарком от имени советского правительства сделал предложение о том, что японские и советские войска прекращают все военные действия 11 августа в 12 часов по местному времени. Правительства СССР и Японии должны немедленно передать соответствующие распоряжения. При этом как советские, так и японские войска остаются на тех линиях, которые они занимали 10 августа в 24 часа по местному времени (47).
В ночь на 11 августа состоялся разговор по прямому проводу (в 2 часа 11 августа по московскому времени) между Ворошиловым и Штерном. Нарком сообщил командиру 39-го стрелкового корпуса, что: «Согласно пункта первого, переданного Вам соглашения, заключённого между советской и японской сторонами: первое — с 12 часов местного времени 11 августа военные действия прекратить, второе — прекратить всякий огонь, разведывательную деятельность в воздухе и на земле всех родов войск, третье — быстро этот приказ довести до сведения всего командного, политического и рядового состава…» В директиве предусматривалось, что в случае если после 12 часов 11 августа японские войска всё же будут продолжать военные действия, то в этом случае действовать с прежней силой. Предписывалось также использовать перемирие для энергичного форсирования оборонительных работ на занимаемых позициях. От Штерна потребовали также принять меры к строгому соблюдению перемирия, обратив внимание на недопущение никаких провокационных выходок со стороны отдельных лиц (48).
Оценку хасанских событий Ворошилов дал в письме к Штерну, отправленному в Хабаровск сразу же после заключения перемирия.
Нарком писал, что военные действия в районе Хасана показали не только плохую выучку наших войск, чем он объяснял большие потери, но также недочёты нашего артиллерийского и прочего вооружения. Его оценка событий показывала очень плохое состояние частей РККА на Дальнем Востоке: «Наши войска в целом японцы официально и между собой расценивают невысоко. Во всю эту самурайскую философию, разумеется, необходимо внести серьёзные коррективы, тем не менее остаётся правдой одно — мы оказались недостаточно мощны, сокрушительны, молниеносны и чётки в тактике и особенно в применении соединённых сил и нанесении концентрированного удара. Так называемое взаимодействие родов войск у нас не только не получилось, но, как мне кажется, выходило „боком“. Мы должны, Георгий Михайлович, со всей беспощадностью открыто признать и промахи руководства операцией, и недочёты боевой подготовки войск, и все организационно-технические слабости, которые выявились ярко или наметились в дни прошедших боёв…» (49) Оценка была жёсткой, самокритичной и в полной мере соответствовала тому, о чём говорилось на заседании ГВС, обсуждавшего хасанские события.
Итоги боёв у Хасана были подведены на заседании ГВС 31 августа. Заседание проводилось под председательством Ворошилова. Присутствовали члены Военного Совета Сталин, Щаденко, Будённый, Шапошников, Кулик, Лактионов, Блюхер и Павлов. Присутствовали также Молотов и Фриновский. Кроме членов ГВС в Свердловском зале Кремля, где проходило заседание, был приглашён большой актив Наркомата обороны и представители военных округов и флотов. Докладывал о ходе событий Штерн. Вначале он охарактеризовал работу бывшего командующего 1-й Краснознамённой армией Подласа и его штаба как неорганизованную, подчеркнул их неспособность обеспечить боеготовность войск армии и особенно делал упор на плохую организацию первоначальных боевых действий 2 августа, когда атаки советских войск с севера и юга высот Заозёрная и Безымянная были отбиты японскими частями с большими потерями для Красной Армии. Чувствовалось, что в докладе Штерна было много предвзятого по отношению к командованию армии и в том числе к Подласу. По словам докладчика, войска стали удачно действовать только тогда, когда он, Штерн, вступил в командование армией.
Маршал Захаров в своей книге приводит характерный эпизод, который произошёл на этом заседании.
«Во время доклада Сталин обратился к Тимошенко, который в то время был командующим Киевского военного округа с вопросом:
— Товарищ Тимошенко, Вы просили этого человека (Подласа) к себе первым заместителем?
Тимошенко ответил:
— А я и сейчас прошу назначить товарища Подласа моим первым заместителем.
