– Жрецы «вуду», черти бы их побрали! Кто он по национальности? – поинтересовался Штубер у Фризского Чудовища. – Русский, украинец, белорус?
– Русский. Но мы подбирали таких, кто хоть немного владеет немецким, чтобы понимали команды и понимали, чего от него хотят.
– Так ты все же русский? – перешел Штубер на язык пленного.
– Я – номер ноль восемь, – безучастно ответил тот, но тоже по-русски.
– А где ты раньше жил? Тамбов, Украина, Кубань?
– Что такое «жил»?
– Сейчас ты находишься в «Регенвурмлагере», на подземной базе войск СС. Знаешь об этом?
– Знаю. Я – зомби номер ноль восемь.
– Ты служил в пехоте?
– Я должен брать камни и носить их к вагонеткам.
– Москва. Вспомни: Москва. Тебе приходилось когда-либо бывать в Москве?
– Я должен подчиняться часовым, брать камни и носить их к вагонеткам, – заученно, бесстрастно посвящал он Штубера в тайны своего бытия.
– Москва, Ленин, коммунисты… – предпринял Штубер еще одну отчаянную попытку. – Ты коммунист?
– Я – зомби.
– Что, по существу, одно и то же, – заметил Штубер.
«Содержательно» пообщавшись таким образом с зомби-08 еще несколько минут, Штубер представил себе, до какого безумия может довести следователей-энкаведистов подобный зомби, попадись он им в руки в качестве диверсанта. Многое он отдал бы за то, чтобы оказаться свидетелем хотя бы одного многочасового допроса.
– Чуть уменьшить дозу одурманивания, натренировать и забросить в тыл русских! Вот где мы получим не только идеальных рабов, но и идеальных диверсантов-смертников. Как вам эта идея, унтерштурмфюрер Крайз?
– Удивляюсь, почему Скорцени до сих пор не ухватился за нее. Почему он вообще безразличен к нашей лаборатории? Хотя самим «Регенвурмлагерем» одно время интересовался.
– Может быть, потому и безразличен, что вокруг него и так развелось слишком много зомби, превратившихся в полумертвецов задолго до того, как была создана ваша досточтимая лаборатория.
Штубер хотел молвить еще что-то, но в это время зомби-08 четко и вполне осознанно произнес:
– Москва.
Штубер и Крайз многозначительно переглянулись.
– И что дальше? – спросил теперь уже Крайз, спасая Штубера от нервного срыва. – Ты сказал: «Москва». Почему ты назвал этот город? Ты бывал в нем?
– Нет.
– Но хотел бы побывать в Москве?
– Хотел бы. Столица.
– Правильно, Москва – это столица. Тебе приходилось бывать в ней?
– Нет.
Крайз и Штубер вновь переглянулись.
– Оказывается, наших зомби не так уж и трудно «разговорить», – сказал Фризское Чудовище. – При надлежащем терпении можно постепенно провоцировать их память.
– Очевидно, можно.
– Придется серьезно поговорить с доктором Мартье, чтобы он то ли увеличил дозу своего зомби-яда, то ли чаще поил им подопечных.
– Но это не должно касаться зомби-08, – заметил Штубер. – Я, понятное дело, пообщаюсь еще с несколькими пленными. Но, скорее всего, остановлюсь на нем.
– Решили все же заняться подготовкой зомби-диверсанта?
– С завтрашнего дня.
– Но это будет непросто, – предупредил Крайз.
– Сегодня же у меня состоится обстоятельный разговор с Мартье.
– Лучше с его учеником Гамборой.
– Хорошо, с Гамборой, – согласился Штубер.
– Соблазните его тем, что подготовка зомби-диверсантов может стать его отдельным проектом, под который будут выделены деньги, а возможно, появится и секретная зомби-диверсионная лаборатория.
– Но для подготовки этих диверсионных зомби понадобится специальная программа, которая должна соединять в себе опыт подготовки обычных диверсантов с поправкой на зомби.
– …Доктора Мартье слишком далек от диверсионных дел, он представления не имеет об основах подготовки диверсантов. А тем более – диверсантов зомби. Поэтому предоставим ему возможность заниматься приготовлением зомби-яда и превращением пленников в зомби. Все равно ничем иным увлекаться он не желает, ссылаясь на «законы мастеров вуду».
– Хотите сказать, что Гамбора – полная противоположность ему?
– Полной противоположностью он быть не может, поскольку тогда он не стал бы учеником доктора Мартье. Но что его действительно отличает от учителя, так это склонность к экспериментаторству.
– В таком случае останавливаемся на Гамборе, – решительно заявил Штубер.
– Кстати, программы подготовки зомби-шахтеров и зомби-охранников готовил именно он.
– Значит, наш выбор правильный. Прежде всего, зомби-диверсант не имеет права знать, что он – зомби. И ни в коем случае не должен употреблять этот термин. Да, пойманного диверсанта контрразведка русских смогла бы в какой-то степени «разговорить». Но лишь в том случае, когда там поймут, что перед ними – зомби. А понять, с чем они столкнулись, русским контрразведчикам будет непросто, ведь до этого с подобными полулюдьми встречаться им не приходилось.
Проходя мимо одного из залов, дверь в который оставалась приоткрытой, Гиммлер вдруг заметил профиль фюрера. Неслышно вернувшись на два шага назад, он остановился в проеме.
Двойник Гитлера не заметил его. Он стоял в противоположном конце помещения, сложив руки на груди и глядя в пространство между готически скроенным окном и витиевато выстроенным старинным камином.
