Восток – Запад полностью

Фен’дорин и Ген’дорин, самые младшие сыновья Анд’эверса, близнецы, походили друг на друга словно две капли воды, что согласно верованиям верданно обещало удивительную и странную судьбу. Однако пока что они сидели дома и под присмотром отца учились ремеслу. И росли. Было им всего-то пятнадцать лет, но за последние полгода они рванули вверх на добрых четыре дюйма. Скорость эта застала врасплох сильнее всех в семье, пожалуй, именно Кайлеан. Порой она не наведывалась к родным с месяц, а то и дольше, странствуя с чаарданом по пограничью, но, возвращаясь в кузницу, отчетливо видела очередные полдюйма, которых в них прибыло. Несмотря ни на что, она продолжала называть их «мальцами». В конце концов, она была старшей сводной сестрой, и им следовало ее слушаться.

– Что вы там снова смастерили, а? Для подковы – слишком ровное, а для меча – короткое. Выйдет из этого что-то большее горсти подковных гвоздей?

Фен’дорин – она узнала его по маленькому шраму над левым глазом – поднял кусок темного, уже остывшего металла и подал ей. Оружие – ведь было сразу видно, что это клинок, – оказалось одновременно и странным, и знакомым. Двенадцатидюймовое лезвие явственно расширялось кверху и загибалось вперед, с режущей кромкой по внутреннему изгибу. Она держала в руке основу кавайо – боевого ножа верданно, который еще называли «горлорезом» или «вскрывателем черепов». Весил он почти два фунта, а вместе с рукоятью и навершием наверняка станет еще тяжелее. Таким клинком без труда можно отрубить руку либо рассечь голову. А если кольчуга не оказывалась по-настоящему крепкой, то укол кавайо прошивал ее, словно льняную тряпку. Ножи эти были столь хороши, что охотно вооружались ими не только Фургонщики. Оружие воинов.

– Отец знает? – спросила она уже всерьез и скривилась от собственного недомыслия. Конечно, знает. Он знал обо всем, что выходило из его кузницы.

Оба с сожалением улыбнулись.

– А второй? – По крайней мере этот вопрос имел смысл.

Ген’дорин снял с висящей у столпа полки второй клинок. Идентичный до последнего изгиба, но уже почти законченный. Режущая кромка закалена и предварительно наточена. Слегка волнистый узор голубой стали придавал клинку ощущение легкости и быстроты, и это несмотря на широкий тупой хребет. Когда основу насадят на рукоять и окончательно заточат, она превратится в прекрасное и убийственное оружие.

– Когда ты думаешь его закончить?

– Через месяц – спешить некуда. Еще рукоять, и ножны, и лезвие, и шлифовка. Это нужно сделать хорошо, верно, Фен?

Фен’дорин улыбнулся и аккуратно отложил оба клинка на полку.

Близнецы были сыновьями кузнеца и сами ковали собственные кавайо. Через месяц, когда они завершат работу, Анд’эверс подвергнет их ножи тщательному осмотру. Проверит остроту, баланс, крепость на изгиб. Если все будет хорошо – а зная близнецов, она в том не сомневалась, – оба парня войдут в мир мужчин. Как и остальные ее сводные братья. И тогда в доме уже не будет детей – только взрослые.

Что-то навсегда изменится.

Она искренне улыбнулась:

– Я рада, парни. Очень. Самое время.

Они поглядели на нее внимательно, а потом со всей серьезностью кивнули:

– Мы знаем, Кайлеан. Самое время.

Позже она размышляла, что следовало бы задуматься над внезапной серьезностью обычно все высмеивающих близнецов. Но было так жарко, что она мечтала лишь о бегстве под крышу и о том, чтобы выпить хоть каплю воды.

– Я пошла к тете, а вы здесь ничего не испортите, ладно?

Она развернулась, прежде чем они нашлись с ответом. Через месяц, когда они уже закончат свои ножи, она не сможет говорить с ними так. К мужчинам нужно обращаться иначе, чем к мальчишкам.

Кухня была фургоном, в котором царствовала печь. Но не обычная, а специальной конструкции, из железа и должным образом обожженного кирпича, стоящая на четырех стальных ногах и поддерживаемая несколькими цепями. Ее можно было безопасно топить, даже когда фургон ехал по степи, переваливаясь из стороны в сторону: стальные обручи, прикрепленные к стене, предохраняли посуду от падения. И хотя фургоны верданно давно уже не ездили равнинами, тетушка Вее’ра не хотела заменять эту печь на обычную. Что, конечно же, не мешало ей ворчать, какой та пережиток.

Дым, встающий над железной трубой, должен был предупредить ее, но Кайлеан полагала, что нигде не может оказаться хуже, чем в кузнице. Она ошибалась.

Парной жар ударил в нее с порога и на миг лишил дыхания. Словно она пыталась есть слишком горячий суп. Будто бы и запах завлекал, да и сама она была голодна, однако тело сопротивлялось самой этой мысли. Капли пота моментально выступили у нее на лбу и полились в глаза. Она заморгала.

– Не стой на пороге, девушка, протянет. Входи.

Она почти позабыла, от кого близнецы унаследовали чувство юмора. Осторожно сделала глубокий вдох и вошла.

Внутри были настежь распахнуты все окна, и поднимись хоть малейший ветерок – кухня снова начнет напоминать место, предназначенное для человека. И это «если» было чрезвычайно важным, поскольку вот уже несколько дней воздух оставался неподвижен, словно перед грозой.