Она не закончила, поскольку не впервые разговор ее с тетей вошел в колею, которой обе они предпочитали избегать. В караване все было бы иначе: фургоны катились бы степью, радостные мальчуганы ездили бы на колесницах, а девушки флиртовали бы с ними и учились быть хорошими женами и матерями. Стада рядом с караваном покорно мычали бы, наполняя мир вокруг песней о силе и богатстве. В караване все фургоны были цветными, равнина – ровной, а реки и воды – всегда вброд. Все настолько прекрасно, насколько прекрасны воспоминания женщины, караван которой остановился четверть века назад. В воспоминаниях ее не было места мальчишкам, ломающим шеи на колесницах, не было крови, стекающей по клинкам
Они помолчали минутку. Кайлеан, всматриваясь внутрь мисочки, боялась поднять глаза. «Все из-за этой жары, – думала она. – Если бы не жара, я бы лучше контролировала свой язык». А была она близко, слишком близко к тому, чтобы сказать: «В караване в шести фургонах обитало бы вдвое больше людей, чем здесь». Наверняка в фургонах Каленвенхов были бы также и родственники Анд’эверса, возможно – семьи родичей его жены, ведь роды охотно переплетались друг с другом не одной-единственной связью. И было бы здесь куда больше детей.
– Но в караване, – продолжила она через мгновение, – не было бы меня, тетя. И этот суп прошел бы мимо, а уж это-то я назвала бы истинным несчастьем.
Благословен язык, на котором можно произнести столь простое вранье.
Глаза тетушки на миг просветлели.
– Дер’эко вернулся вчера, – сказала она. – Вы уже виделись?
Кайлеан покачала головой:
– Нет, тетя, а дядя даже словом не обмолвился, что первородный – в доме. Кто-то здесь заслужил вожжей.
Ответил ей тихий смех.
– Не тебе одной иной раз хочется это сделать, Кайлеан. Но он таков, каков есть, и я надеюсь, что наконец-то поговорит с Первым и они перестанут глядеть друг на друга волком.
Старший сын выехал в Манделлен против воли отца, который полагал, что мальчику следует еще многому научиться. Но Дер’эко настоял на своем. Во-первых, в этом городе-лагере жило больше всего верданно в восточных провинциях. Во-вторых, это малое сельцо, которое однажды обросло тысячами фургонов, неожиданно сделалось важнейшим городом пограничья, потому что такое количество людей притягивало купцов и ремесленников со всех окрестностей. Купцы приезжали за элементами конской упряжи, ремесленники – чтобы предложить то, чего сами Фургонщики не изготавливали, например глиняные кувшины либо стеклянные бутылки. Через несколько лет в Манделлене кроме множества тысяч беглецов с Северной возвышенности обитало, как минимум, десять тысяч прочего люду. Город сделался без малого столицей, где всякий кузнец был на вес золота. А Анд’эверс, хотя и объявлял, что сыновья его еще ничего толком не умеют, хорошо обучил их ремеслу.
Дер’эко мигом нашел работу и, едва только купил на собранные деньги собственный угол, сманил в город второго брата, Рук’герта. Кайлеан надеялась, что скоро один либо другой появится в Лифреве в сопровождении какой-нибудь серьезной матроны, желающей оценить имущество семьи и сторговаться насчет цены за смуглокожую, миндалеокую красавицу, которая похитила сердце одного из братьев. Отчасти Кайлеан понимала опасения кузнеца. Если все его сыновья захотят жениться, он разорится. Семеро сыновей и три дочки – нелучшая пропорция в племени, где за невесту платили лошадьми, скотом и разноцветными фургонами.
Но Дер’эко приехал один, иначе тетушка сообщила бы о таком с порога. Пожалуй, никто так в семье не дожидался первой свадьбы, как она.
– Где я его могу найти?
– Первого? Наверняка в спальне с остальными, которых сбивает своими рассказами о большом городе. Оглянуться не успеем, как он всех их туда сманит, и мы останемся вдвоем, пара старых дураков да шесть фургонов.
– Не думаю, тетя, – Кайлеан отмахнулась от опасений тетушки. – Даже если парни выедут, то лишь затем, чтобы вернуться с каким-нибудь приобретением. И оглянуться не успеешь, а получишь полные руки внуков. Парни всегда возвращаются домой; это мы, девицы, улетаем и вьем гнезда на стороне.
От входа донеслось покашливание.
– Ты что же, хочешь нам о чем-то сказать, Кай?
Только один человек имел привычку сокращать ее имя на верданнский манер. Она повернулась к двери и смерила вошедшего взглядом:
– Ну на тебе: мало того что разодет, словно франт, так еще и подслушивает. Не интересны тебе рассказы старшего брата?
Вее’ра широко улыбнулась и протянула руки к сыну:
– Здравствуй, Эсо’бар. Уже вернулся? Как покупки?
