– Ну точно. Как и всегда. Но неохота мне ехать полдня туда, а потом столько же назад, лишь чтобы взглянуть на стену на фоне гор. Тут где-то должна быть засека от замка, охрана. Если они нас заметили, то наверняка дали знать дальше, а потому, уа-а-а-ао-о… наверняка вскоре мы повстречаем какой-нибудь патруль, который спросит, кто мы такие и чего шпионим под замком, потому что известно ведь – все шпионы ездят ясным днем посредине дороги. Они встретят нас, мы покажем письмо, спросим, насколько оно далеко, – и вернемся к развилке.
– Что-то ты разговорилась, Даг.
– Ага, – кивнула она. – Не люблю гор. Впервые попала в них, а уже знаю, что их не люблю. Слишком они высокие и скалистые. Какие люди захотели бы здесь жить?
Кайлеан пожала плечами:
– Те, кто скажет, что степи слишком низкие, слишком плоские и что слишком много в них травы. Чудаки, одним словом.
Дагена послала ей слабую улыбку и снова принялась осматриваться. Тракт вел ущельем, скальные стены вздымались все выше, и все меньше неба оставалось над головою. Кайлеан задумалась, как вынесут путь сюда люди, рожденные и воспитанные на равнинах, люди, для которых и куча навоза была холмом стратегического значения. Даже она чувствовала себя неуверенно.
За очередным поворотом они наткнулись на распутье. Ничего такого – главная дорога была все так же широка и по-меекхански солидна, но от нее отходила в сторону тропа меньшая и более узкая. Выложенная плоскими камнями, обточенными кое-как, рядом с имперской она выглядела словно убогая селянка рядом с княжной. Шла слева, на десяток шагов почти прижимаясь к благородной родственнице, чтобы потом резко оторваться от нее и исчезнуть в скальной щели. Они остановились у распутья, меньшая дорога уходила вверх, между все сужающимися стенами ущелья, и исчезала впереди. Кто-то потрудился поставить у раздорожья указатель. Кайлеан подъехала поближе.
– И что там пишут?
– Погоди, – проворчала она. Указатель был в хорошем состоянии, кто-то вырезал информацию на дубовых досках, но использовал для этого столь странные, с завитушками и украшательствами литеры, что от одного взгляда на них начинали болеть глаза. – Тут сказано вот что: «Дорога принадлежит благородному графу Циврасу-дер-Малегу из Клендоана, герою битвы при Вендер-хиз, господину в землях…» Этого не стану вам читать, потому что, похоже, он упомянул каждый курятник, которым владеет, потому бла-бла-бла… «…и ведет к смотровой башне, каковую его милость поставил на краю своих земель во славу императора…», бла-бла-бла. Я не говорила вам, что здесь они все делают во славу императора? Даже когда срут, отставив жопы и вытаращив глаза, всякий раз, как говно падает вниз, вскакивают и орут: «Слава императору!»
Вдруг поняла, что она скорее ворчит, чем говорит. Остальные поглядывали на нее со странными лицами.
– Что это тебя так понесло?
– Наш барон, чьи земли мы держали, служил у этого графа. Всякий раз, когда он поднимал арендную плату, говорил, что это по приказу Цивраса-дер-Малега. И каждый раз его глашатай выкрикивал: «Во славу императора!» А мы потом целый год ходили голодными.
– Тот граф мог даже и не знать об этом, – трезво заметил Йанне.
– А должен был! Мой дед не пережил зимы, потому что у нас было нечего есть. Должен был! – Дагена вздохнула поглубже, чтобы успокоиться. – Ну ладно, кто со мной?
Кошкодур окинул взглядом идущую вверх дорожку:
– А зачем?
– Наблюдательная башня. Так тут написано. Оттуда можно будет осмотреться без того, чтобы отбивать себе в седле задницу.
– Ага. – Он подъехал к указателю. – А там внизу не говорится, чтобы никто без позволения господина графа не смел въезжать на эту дорогу?
– Может, и так. Но я неграмотная, читать не умею. Кроме того, мы в империи, а нет такого закона, чтобы запретить меекханке чистой крови въезжать куда та пожелает.
Кошкодур кисло оскалился:
– Я ведь не меекханка чистой крови, Кайлеан.
– Ну и ничего, я дам тебе это право на несколько минут. Кроме того, даме нужен эскорт.
Дагена фыркнула:
– Даме? Не умеющей читать и с мозолями от тетивы?
– Ты придираешься. Едем?
– Да легко.
Они повернули лошадей на дорогу к башне. Стены, меж которыми они двигались, вставали почти отвесно, были темными и влажными, мох радостно выпирал из каждой щели. Следы обработки и отметины от ударов кирками подсказывали, что естественный раскол в скале расширили, чтоб добраться на вершину. Кони ступали неохотно, на половине дороги пришлось сойти и вести их под уздцы. Этот путь наверняка не строили для всадников. Через несколько минут и кони, и люди уже тяжело дышали и истекали потом. Дагена выругалась себе под нос:
– Вот же проклятие, Кайлеан. Зачем я тебя послушалась?
– Чтобы сэкономить себе половину дня в седле ради объезда окрестностей. Не ворчи, я уже вижу конец дороги.
– Если так оно будет выглядеть все время… Лодыжки мои словно из раскаленного железа.
– Погоди, пока мы не начнем спускаться. – Кайлеан широко ухмыльнулась. – Почувствуешь, что у тебя есть еще и бедра с задницей.
– Не буду спускаться. Сяду и подожду, пока гора не распадется.
