Расследование было проведено тщательно и очень, очень скрупулёзно. А осенью прошлого года по результатам расследования были проведены массовые аресты. Пресса было подняла шум — но буквально через неделю заткнулась: владельцы этих газет вдруг поняли, что новая власть церемониться с ними не собирается.
Шум же поднялся, когда выяснилось, что арестовывать пришлось весьма известных зерноторговцев. Не "первого эшелона", но людей достаточно известных. Лично я раньше знал только фамилию "Бронштейн": обладатель этой фамилии и имени "Давид" был одним из участников афёры. Его приятель, Лазарь Гельфанд, выделил примерно половину денег, ушедших на "агитацию и подготовительные работы", а первый — через сына эти средства успешно "осваивал", оплачивая агитаторов.
Всего в афёре торгашей участвовало человек десять, в том числе и два крупных "винокура" — причём все они оказались евреями, так что по результатам Игнатьев (думаю, с огромной радостью — его отношение к евреям было, мягко говоря, не восторженное) подписал указ о полном запрете винокурения и виноторговли для евреев на всей территории России, а так же о запрете для них зерноторговли в Полтавской, Харьковской и Черниговской губерний, а так же в Новороссии (за исключением Бессарабии). В результате "государственные зерновые комиссары" легко закупили более семидесяти миллионов пудов зерна.
Мои собственные элеваторы тоже были заполнены: хотя "колхозы" и не смогли блеснуть урожаями рекордными, но "механизация и химизация сельского хозяйства" сделала эти урожаи не унылыми. Колхозов как было, так и осталось чуть больше пятисот, но вот народу в них изрядно прибавилось. И главным "аргументом" в пользу присоединения к колхозам для крестьян была именно уверенность в том, что с голоду им пропасть "хозяин" не даст. Вот только эта уверенность базировалась вовсе не на том, что в прошедшие "голодные" годы их кормили. Не на том, что поля их обрабатывались тракторами, а урожай собирался жатками. И даже не на том, что в деревнях мужикам строились новые дома. Оказывается, решающим фактором были птицефермы: "если хозяин столько курей кормит, то уж людишек-то точно прокормить сможет".
Пять сотен колхозов — это если считать только те, что располагались "в европейской части РСФСР". Потому что уже почти столько же появилось и в Сибири и на Дальнем Востоке. Сейчас, спустя три с лишним года и начала "программы переселения", мне удалось достичь обещанного еще Гродекову масштаба: каждый день туда приезжало по пятьсот человек. Большей частью народ доставлялся в Порт-Артур: на пятьсот с лишним километров ближе, чем до Владивостока. Но парочка кораблей в месяц шла дальше, до Сахалина: там тоже люди нужны.
Не совсем парочка. Фон Плеве, распутывая "Полтавское дело", накрыл целую сеть "социалистических" организаций — и "Система исправительных учреждений России" резко пополнила свой "контингент". Особенно сильно пополнились каторги: "боевиков" — то есть "членов боевых отрядов" (в основном Бунда и эсэров) отправляли сразу именно туда. Но это были большей частью обычные бандиты, а вот "работников идеологического фронта" Вячеслав Константинович отправлял "на перевоспитание" осваивать Йессо. В связи с чем по отдельному заказу Министерства внутренних дел одна из "богинь" была переоборудована в "тюремный транспорт" и возила только "воспитуемых".
Еще я воспользовался военной неразберихой и успел "приватизировать" Сахалин — то есть получил исключительное право на строительство там всего, что мне может потребоваться. Мне потребовались нефтяные разработки и угольные копи: все же на Кивде в сутки перерабатывалось меньше двух тысяч тонн угля и синтетического мазута для судов остро не хватало.
Но в результате мне приходилось доставлять на Сахалин многочисленные семьи нового пополнения — так что три "узкоспециализированных" судна ходили исключительно по маршруту "Одесса-Корсаков", а прочие суда — по мере необходимости.
А на Йессо обычные переселенцы доставлялись тоже через Порт-Артур. Оттуда по железной дороге они добирались до Владивостока, а дальше — переправлялись на судах "местных авиалиний". Трафик там был очень большой, ежедневно на остров отправлялось по четыре-пять шхун. И на них — человек пятьдесят переселенцев. Немного, но на острове уже обосновались почти шесть тысяч крестьян, причем с задачей "подготовить массовое заселение" — то есть понастроить изб, прочих хозяйственных построек, причём достаточно, чтобы за зиму поселить там еще тысяч двадцать народу: правительство провело неплохую агитационную программу и желающих переехать на новый остров было больше, чем можно было туда доставить.
