Возить народ теперь предполагалась на судах куда более вместительных: в связи с массовым появлением более мощных двигателей Березин решил и корабли строить побольше. Так что "богини" теперь собирались только на четырех стапелях, а на восьми оставшихся начали строиться суда на три тысячи тонн грузоподъемностью (и для этой серии были "зарезервированы" имена уже античных богов мужского пола). Вдвое больше, чем у "богинь", и лишь всего в полтора раза дороже, так что дело было выгодным. Вот только в Ростове суда крупнее строить было невозможно — река не море…
Августовская встреча Игнатьева с Роджерсом принесла свои плоды. Не такие, как ожидалось, но тоже неплохие. Игнатьев был дипломатом высшей пробы, и, как он сам с гордостью сказал, умел "блефовать, имея за спиной явные превосходящие силы". Когда он в давние времена договаривался о передаче России Дальнего Востока, "за его спиной" стоял англо-французский экспедиционный корпус — для Китая, и китайская армия — для англо-французов. В результате вся нынешняя Приморская область стала русской, а Монголия попала под сильное российское влияние. Сан-Стефанский договор он заключил после серьезных побед русской армии над турками — вот только турки не знали, что этой армии почти нечего есть, а боеприпасов оставалось на пару дней боёв.
На переговоры в Петербург приехал американский военный министр и близкий друг президента Рузвельта Вильям Тафт. О чём Николай Павлович говорил с ним два дня, я был не в курсе — не моего ума это было дело, но в результате "гарантии неприкосновенности" моих заморских владений я получил, причем на государственном уровне. Роджерсу Игнатьев намекнул, что Россия предпочла бы видеть следующим президентом не столь антирусски проявившегося господина, как нынешний — а от нового главы государства было бы желательно услышать осуждение прежней политики. Правда президент в США не поменялся, на очередных выборах Рузвельт был переизбран, но уже под лозунгом (в части внешней политики) "дружбы с новой, демократической Россией". Собственно, в рамках этой "дружбы" мне мои печеньки и достались.
Как бы нам об эти печеньки зубки не обломать…
Лейтенант Артур Бедфорд с некоторым удивлением переспросил собеседника:
— Вы предлагаете мне купить этот сарай, но при этом мне же даёте деньги на его покупку? Мне кажется, вы обратились не по адресу.
— Мистер Берфорд, я простой американский промышленник и привык говорить прямо. Вы, покупая этот сарай, действительно покупаете старый сарай. Который стоит ни пенсом дороже тех ста фунтов, которые за него просят. Он и этого не стоит — и не будет стоить до тех пор, пока мне не потребуется расширить производство. Если потребуется. Но если я получу из Австралии то, что мне нужно для расширения, я буду готов заплатить за сарай — а точнее, за место, которое этот сарай занимает — много больше, чем его нынешняя стоимость. Поэтому вы можете считать, что вы берёте сто фунтов не в подарок, а как плату за работу. Несложную работу. Чем вы рискуете?
— Репутацией?
— Помилуйте! Человек, провернувший столь удачную сделку с недвижимостью, везде будет достоин лишь уважения! Что же до мелких деталей, то, сами понимаете, и я, и вы, и… другие участники будут крайне заинтересованы в том, чтобы они остались между нами. Вы согласны с этим?
— Да, пожалуй вы и правы…
— Я приглашаю нотариуса?
После подписания необходимых бумаг, Артур взял предложенную ручку и задумался. Но собеседник, усмехнувшись, помог с содержанием письма:
"Дорогой отец, мне удалось — по совету друзей — обзавестись интересной недвижимостью. Небольшая лодочная мастерская, предлагаемая по цене дров — я хотел использовать её для постройки катера. Однако теперь я в раздумьях: директор соседнего завода некий м-р Милнер уговаривает меня продать мастерскую ему. Проблема в том, что Милнер не готов выкупить ее сразу: ему мастерская будет нужна лишь в случае, если он приобретет какое-то рудное месторождение. Когда же это случится, и случится ли вообще — он и сам не уверен. Поскольку при удаче своего начинания он готов выложить двадцать тысяч фунтов, то возможно мне имеет смысл и подождать. Однако если у него ничего не получится, то катер я получу минимум на год позже возможного, да и то, если сарай к тому времени не развалится.
Так как вы, отец, в жизни повидали больше моего и умеете оценивать реальность различных планов, то прошу дать совет: стоит ли мне ждать или не тешить себя напрасно тщетными иллюзиями?
Надеюсь на получение ответа до Рождества, чтобы в случае разочарования успеть отремонтировать мастерскую до весны".
— Вы думаете, этого достаточно?
— Более чем. Запечатайте, и передайте письмо мне. Почтой все же лучше его не пересылать, а мистер Милнер уже через неделю отправляется в путешествие и скорее всего сможет передать его лично, из рук в руки. Кстати, в воскресенье в Ньюмаркете состоится демонстрация нового автомобиля, я вас приглашаю. Зрелище, мне кажется, вам очень понравится…
