Всё это было хорошо, однако такую прорву скотины нужно было чем-то кормить — поэтому пришлось значительную часть выручки с заводов пустить на закупку земли. В принципе, сделать это было не очень трудно, основную трудность составляло найти более-менее приличные участки целиком. Потому что поместья, перешедшие в госсобственность, расхватывали быстро, а крестьяне — тоже массово сдающие землю государству, владели крошечными — до пары гектаров — угодьями, перемежающиеся такими же клочками соседей, решивших продолжить "кормиться с земли".
Но с землёй — даже паршивой — решить проблемы можно: Соликамск обеспечивал меня калием, Подмосковье — фосфором, а Кологрив и новенький, выстроенный на базе американских реакторов, завод в Епифани — азотом. Да и с озера Неро сапропель отгружался пока по сотне тонн в сутки. Так что накормить и скотину, и народ было несложно, сложно было обеспечить доставку продуктов к кормимым: жрать хотели не только мои рабочие. Впрочем, не только жрать — а одежду, обувь, даже мебель собственного производства я всё же делал в расчете на мой "пролетариат", а не на всю бескрайнюю Россию…
Пришлось вводить внутрикорпоративные деньги: в магазинах рабочих городков товары стали продаваться исключительно за "волковские копейки". А рабочие в них получали зарплату, точнее, могли получать — сами указывая, какую часть им платить во "внутренней валюте". Хотя учитывая, что большая часть продуктов стоила дешевле, чем где бы то ни было ещё, а из промтоваров тоже почти всё необходимое собственного производства продавалось, то моими "копейками" выплачивалось почти восемьдесят процентов.
Самым сложным было рассчитать сколько этих "копеек" нужно пускать в оборот, чтобы рабочие не стали их продавать вовне, позволяя опустошать магазины лицам, к компании отношения не имеющим. Но тут мне повезло: Сергей Игнатьевич через лондонское представительство компании нашел молодого, но весьма толкового господина. Через именно Лондонское — потому что господин сей по молодости успел поучаствовать в социалистическом кружке и даже дважды побывать в "суровых застенках охранки". Однако Водянинов, ознакомившись со статьями этого "борцуна за права рабочих", решил, что голова у него достаточно светлая — и, получив (с моей помощью) гарантии неприкосновенности от фон Плеве, привез Станислава Струмилло-Петрашкевича в Царицын. Где ему и было поручено заняться "регулированием эмиссии внутренней валюты корпорации".
А что делать — больше эту работу выполнить было некому. Народа — грамотного народа — не хватало не просто катастрофически, а скорее даже апокалипсически. Ну да, Царицынский институт выпустил первую группу готовых инженеров, целых двадцать человек — так восемь из них тут же забрал Тотемский завод, а остальные отправились на Волхов и на Свирь.
Тридцатого августа Игнатьев подписал последний в своей работе премьером указ, о передаче мне под строительство электростанций этих двух рек. Ну, не только этих, там список был на полторы страницы, но начинать нужно было именно тут. Вдобавок Африканыч после нескольких лет метаний начал строить завод по производству действительно больших генераторов в Новгороде. Саша Антоневич, после долгих исследований и расчётов, разродился брошюркой под названием "Стратегии строительства заводских предприятий", в которой доказывал, что заводы надо строить с нуля, а не модернизировать существующие — и привел "сетку" по выбору оптимального размера городов для строительства предприятий разного типа и размера. На мой взгляд, большая часть выводов там из пальца была высосана, но Иванов содержимым проникся — и именно Новгород для строительства нового завода оказался "оптимальным". И — слава богу, а то окажись "подходящей" Чита какая-нибудь — и как генераторы доставлять до места?
На этом, собственно, мои дела в России на тысяча девятьсот пятый год практически исчерпались. Керченский металлический завод должен был приступить к выпуску стали следующей весной, тогда же ожидался и спуск первого балкера на Керченском судостроительном, да и завершения других грандиозных строек вроде как не ожидалось. Одна стройка, впрочем, практически завершилась — в Старом Осколе, но завод никто "пускать" не спешил — домны и мартены было топить нечем. Покупать же уголь втридорога смысла особого не было, так что почти готовый завод "медленно и печально" достраивался с расчетом на пуск уже следующим летом.
