— Но в наглости наши куда как заграницу превосходят. Вы сами смотрите: за это авто хотят шестьдесят тысяч — а "Кадиллак" стоит всего полста, причем с перевозкой. А в Америке, говорят, и вовсе сорок тысяч рублей — но сиволапые думают, что раз в России сделано, то цену задрать им позволят. Я вот на "Пассате" езжу, исключительно удобства ради, конечно, так думаю, что германская машина этому роялю на колесах и то фору даст — а ценой-то всего в десять тыщ…
Слушать было весело, да и удобно — ведь меня в Петербурге в лицо мало кто знал. Так что уже через полчаса мне почти передалась уверенность в том, что "зря эту лакированную коробку вообще сюда привезли, хотя буфет вполне пристойный". Причем этого мнения придерживались не только молодые представители "цвета нации", но и вообще почти весь этот "цвет". Мы с Камиллой потихоньку бродили по залу, хихикали, глядя друг на друга — но полностью насладиться пейзажем помешал Феликс Феликсович. Младший, конечно.
— Александр Владимирович, Камилла Григорьевна, премного раз вас видеть! — закричал Юсупов через весь зал. И криком мгновенно выключил многоголосый шум: вошедший в жениховский возраст младший наследник рода Юсуповых вызывал в публике немалый интерес. — А я думал, что вы позже придете. Камилла Григорьевна, вы позволите несколько вопросов задать вашему супругу? — поинтересовался он, уже приблизившись достаточно, чтобы не напрягать глотку. Однако понижать голос тоже было не в его привычках, и в воцарившейся тишине наш разговор слышали, похоже, все находящиеся в зале гости.
— Рад встрече, Феликс Феликсович. Саша в вашем распоряжении, но ненадолго. С минуты на минуту должен приехать и Сергей Никифорович…
— Господин Лихачёв уже приехал, на я надеюсь успеть — Феликс улыбнулся. — Александр Владимирович, мы тут учредили Общество российских автомобилистов, в связи с чем я хочу вас пригласить стать его почётным членом — и с этими словами он достал из кармана конверт и сунул мне его в руки. — А при Обществе мы сделали автомобильный музей, и в нем уже собраны почти все ваши машины. Причем мне удалось для музея выкупить самый первый "Призрак" и самый первый "Пассат". И у меня к вам просьба: вы же, насколько я знаю, своим сотрудникам машины сразу почти меняете на новые. Не будет нескромным попросить продать музею и первый "Кадиллак"? Когда он высвободится, конечно…
— Это не ко мне вопрос, вам Камиллу Георгиевну спрашивать нужно, она на нём ездит.
Камилла хихикнула:
— Думаю, что когда высвободится, вы его и даром получите. Потому как только для музея он годным и останется.
— Премного вам благодарен! Кстати, только сейчас вспомнил… Илларион Иванович просил узнать, нельзя ли для Императора выделать и новую машину с гербами?
Николай Александрович отрёкся весьма своеобразно, и я, откровенно говоря, даже не понял, кто столь специфически-российскую форму отречения придумал. Говорили, что именно Воронцов-Дашков, но иногда упоминали Вячеслава Константиновича как автора идеи — я и склонялся именно к последнему варианту. Царь отрёкся от любых форм участия в управлении страной, но не от титула — и оставил за собой (или ему оставили) право присуждения именного дворянства и титулов. Конечно, титул — это всего лишь приставка к имени, а выслуженное дворянство (дающее серьёзные налоговые льготы) и раньше без Императора давалось — но народ меряться разным давно привык и теперь, по словам того же Иллариона Ивановича, ежедневно Николаю поступало до сотни писем с просьбами "о монаршей милости".
И надо отдать должное: к этой своей обязанности Николай относился серьёзно. Ну, во-первых, он постановил, что любая подобная просьба будет им рассматриваться исключительно при уплате тысячи рублей в казну (Игнатьев даже специальную акцизную марку выпустил). А во-вторых, старался и без просьб награждать (ну, хоть титулом) людей "за службу России". Думаю, что к Николаю Павловичу отставной царь нежных чувств не питал, но на заслуженную пенсию ушел князь Игнатьев. Оба брата Рейнсдорфа стали баронами по результатам войны, а пуск Волховской ГЭС дал стране барона Графтио и графа Иванова.
В качестве благодарности (а ещё за то, что он скандалить по поводу отречения не стал) я сначала подарил ему парочку "Пассатов". Николай удобство автомобилей оценил, и заказал у меня два "Кадиллака" — и с этими машинами возни было много: молдинги, решетка радиатора и прочие блестелки были не никелированные, а золочёные, а за задних дверях пришлось еще и орлов вешать. Тоже золочёных, но еще и бронзовых, к тому же литых, так что потребовалось двери и раму переделывать.
