— Понятно, как же двух большим городам без такой дороги-то жить? Если серьёзно, то куда дальше пути тянуть будем? Надо ведь в города с верной стороны пути подводить. А в Муроме особенно важно: мост же ставить.
— От Мурома — на Гусь, Коломну, Серпухов и Калугу, а от Арзамаса… от Арзамаса отдельная ветка на Нижний пойдет, а другая — на Сызрань и Уральск. Ну а потом — в Ташкент.
— Это же на сколько лет проект-то вы задумали?
— Надо уложиться в пять лет. Поэтому надо постараться до Уральска добраться за три…
У Ливеровского работы было очень много. Муромский мост для него стал уже вторым через Оку — первый начал строиться в Калуге. С целью связать скоростной дорогой Калугу и Тулу — тоже "сильно загруженный маршрут", но сейчас уже участники проекта не задавали вопроса "зачем это надо". Как только первая дорога дотянулась до Таганрога, количество поездов сразу же увеличилось до десяти пар в сутки, и только низкая пропускная способность порта сдерживала рост перевозок. Но как-то само организовалось "Общество Таганрогского канала", занявшееся углублением фарватера в заливе до пятнадцати футов.
Для этого "Общества" в Ростове были изготовлены три довольно мощных землечерпалки — и то, что заказы на них достались мне, очень радовало: обошёл на "конкурсе" весьма солидного конкурента. Впрочем, после того, как землечерпалки Кузовкина выкопали десятиметровой глубины фарватер в Керчь, реальных конкурентов для них не было. Вот только французский "Наваль" в Николаеве успел крупно нагадить мне в другом месте.
С Гавриловым я как-то не пересекался уже года полтора: он делал своё дело, а я — своё, так что поводов встретиться и поругаться не возникало. Но тут Герасим Данилович, все бросив, примчался в Царицын в очень расстроенных чувствах:
— Александр Владимирович, я просто не понимаю, что нужно делать…
— Герасим Данилович, вроде программа выполняется хорошо. Или вы придумали новую турбину, требующую необычайно дорогих или редких станков?
— Новых турбин пока нет, сложности иного свойства. "Наваль" у себя выстроил турбинное производство для корабельных машин, и они у меня рабочих сманивают! За неделю больше ста человек из Калуги заявления подали, а с Турбинного Завода — уже больше двух сотен!
Турбинным Заводом назывался новый городок у Воронежа, и туда Гаврилов направил действительно самых опытных рабочих: им не только турбины делать нужно было, но и быстренько обучить толпу неграмотных крестьянских отроков.
— Инженеров тоже сманили?
— Слава Богу, нет — француз считает, что русские инженеры хуже чем иностранцы. Впрочем, мне предложение делали, да ещё парочке человек пытались — но не нашлось желающих. А рабочих да мастеров — много…
— А чем сманивают?
— Да окладами жалования! По сто рублей обещают — ну рабочие-то уши и развешивают. А уйдут — кто работать будет? И что теперь делать — удержать-то рабочих нечем…
— По сто рублей, говорите? — квалифицированный турбинщик получал даже больше, а вот просто хорошие рабочие — от шестидесяти до семидесяти пяти. — Было бы правильным этих рабочих просто к станкам приковать, да, боюсь, власти нас не поймут. Давайте так сделаем: пусть кадровики каждого рабочего, кто заявление подал, пригласят и сообщат, что назад мы их конечно же примем, но только на ученическую ставку. И на разряд позволим сдавать экзамен не раньше, чем через полгода. Да, ещё — до полудня дня увольнения они будут обязаны освободить квартиры. Подберите бригады на заводах, если кто не освободит — вынести все их имущество за пределы городка, а оплату грузчикам вычесть из жалования. Каждого предупредить, под роспись — уже все грамотные?
— Да, грамотные все…
— Только вот что… Если кто решит заявление на увольнение тут же и обратно забрать — все люди ошибаться могут. Но если ошибку сами и признают, то незачем им лишние неприятности учинять.
— Не уверен, что многие передумают…
— Да пусть хоть все увольняются. Я подозреваю, что первые возвращенцы уже через месяц появятся, и для остальных это будет наглядным примером. А рабочих на замену ушедшим будем подбирать из учеников…
Замену увольнявшимся рабочим было найти сложно. И вовсе не потому, что учеников в заводском училище было мало. Все было связано со спецификой обучения — когда народ безграмотен, важнейшим из искусств является, как известно, цирк. В своё время Герасим Данилович рассказал мне про замечательного сборщика с его завода, который лучше всех мог собрать рабочее колесо турбины — но только одного габарита. Сейчас все ученики на всех моих заводах готовились по этому же принципу. То есть изучали только одну операцию — и через некоторое время становились вполне подготовленными для того, чтобы самостоятельно встать к станку.
