Так что теперь под моим управлением оказалась огромная структура, добывающая много где много всякого разного — вот только своих заводов по производству того, что нужно для добычи, у «Палм Ривер» не было. Как не было и перерабатывающих заводов…
Однако деньги — были, и каждый день компания приносила их по четверти миллиона. Главным образом, от продажи нефти, идея возить руду и уголь через океан была еще не очень популярна. Американцы (да и сам Генри) считал, что уголь и руду проще добывать на месте. Что было странно: тот же лес, который в перевозке стоил как бы не в разы больше угля, а на рынке стоил дешевле, заокеанцы радостно возили и из Китая, и из той же Бразилии…
Самым большим успехом была поездка в гости к Хуану Гомесу. Забавный был человек этот Хуан: к двадцати годам он едва научился правильно писать свои имя с фамилией, но в пятьдесят два стал уже очень заметным политиком. Мы как раз успели на празднование его пятидесятидвухлетия со своим подарком — новеньким «Кадиллаком». Взятка, конечно — но взятка не за какие-то грандиозные преференции, а просто за дружеский разговор.
Мировоззрение Хуана Винсенте мне тоже понравилось. Сеньор Гомес был абсолютно искренне убеждён в том, что существуют совершенно неполноценные народы, которые в принципе не понимают, что нужно делать для достижения собственного благополучия — и таким народам для их собственного счастья жизненно необходим умный правитель. Которым, разумеется, он искренне считал себя — ну а собственный народ как раз к неполноценным и относился. Для меня это было особенно удобно: было вполне достаточно обо всём договориться с одним-единственным человеком. А уж как Хуан Винсенте Гомес донесёт результаты договоренностей до венесуэльского народа, который президент Гомес и возглавлял, меня особо не касалось.
Договор был весьма простым: я бурю в земле дырки, а когда из них потечёт нефть, доходы от ее добычи мы делим пополам — после того, как расходы на бурения будут полностью скомпенсированы. Я думаю, вполне честный договор: бурить предстояло много, так как всё, что я знал о венесульской нефти, было то, что она есть. Где-то на берегах озера Маракайбо. То самое, сто на полтораста километров…
Когда в начале августа мы вернулись домой, нас постигло (наконец-то!) долгожданное счастье: из скважины напротив Дубовки пошел газ. Через четыре года после начала бурильных работ. По большому счёту собственно на бурение скважины было потрачено около года, просто скважина была не первой. Первая — в полусотне метров от нынешней — заклинила на глубине чуть больше километра, и никто не знает почему. Просто в какой-то момент бурильная штанга вылезла из скважины метров на сто короче той, что в скажину опускалась, а загнутый на полметра конец в процессе подъёма засыпал ствол поскребушками со стенок жерла метров на полтораста. Так что ещё полгода велись попытки докопаться до оборванного конца штанги — после чего скважина окончательно обрушилась.
Вторая попытка оказалась более удачной, и скважину удалось пробурить на полтора километра. Но и тут счастье не привалило: при установке обсадной трубы из-за брака металла рухнула внутрь километровая стальная колонна. Успешной оказалась третья попытка — и в результате половина моих химиков судорожно возводила газоочистный завод: газа было много, но сероводорода в газу было еще больше и это было очень хреново. Американцы давно уже очищали природный газ, пропуская его через щелочь, но Ольга Александровна придумала (или нашла) другой способ, где вместо щелочи использовался какой-то сложный спирт. Выгода нового метода была очевидна даже для меня: при старом способе щелочь безвозвратно тратилась и в качестве вторичного продукта получалась никому нафиг не нужная глауберова соль, а в новом на выходе получалась чистая сера (ну и очищенный от серы метан). Но заводы, производящие всё для процесса нужное, стоили очень немало.
Пока что радовало одно, давление в скважине оказалось гораздо меньше того, что я ожидал — всего-то порядка трёхсот атмосфер — и бур в космос не улетел. И скважину удалось временно заткнуть: пока из неё отбирали по четыреста кубометров в секунду (с очисткой такого количества справлялась опытная установка, придуманная еще Камиллой и работающая на метиловом спирте. Газ пустили (пока по временной трубе) на заводскую электростанцию в Царицыне, и одновременно началось строительство трубы на Саратов…
По старой памяти мне удалось заказать оборудование для трубного завода в Америке, но, похоже, это получилось сделать в последний раз. Родзянко умудрился с американским правительством сильно разругаться, и мне янки «по секрету» сообщили, что скоро заказы на оборудование для России будут перекрываться новыми пошлинами…
