То, что самолёт сделали меньше чем за полгода, меня нисколечко не удивило: в первенце именно проектировать было почти что нечего, надо было только его построить. Я сам лично его спроектировал ещё двадцать с лишним лет назад… да, странно звучит, но так оно и было. А теперь, когда есть и алюминиевые сплавы, и стеклопластик, и новенький мотор — эти полгода были потрачены даже не столько на строительство самолета, сколько на налаживание производства.
По-2 ведь изначально предназначался для изготовления в любой кроватной мастерской. Ну а то, что «кровать» нужно было теперь делать из стекла и алюминия (точнее, из стеклопластика и алюминия), усложняло лишь подготовительный этап. Что же до мотора…
Я в какой-то книжке в детстве читал, что на предвоенных (в смысле, выпущенных до Великой Отечественной войны) мотор составлял восемьдесят процентов стоимости и девяносто процентов трудозатрат конечного продукта. Не знаю, насколько это правда — я до того времени добраться не успел. Но пока особых противоречий с данным тезисом не нашел: даже изготовленный из стеклопластика планер расчалочного биплана обошелся менее чем в пятьсот рублей. А мотор — почти в две тысячи. Его вообще-то разрабатывали как замену старым двигателям для «Призрака» и «Кадиллака». Алюминиевый V-образный шестицилиндровик объемом в три литра и мощностью в полтораста сил весил всего лишь сто сорок килограммов: как раз то, что нужно для Поликарповской машины.
А самолёт, способный поднять и легко донести двести килограммов груза в нужное место на скорости в полтораста километров — это как раз то, что нужно было Камилле.
Снова дома мы оказались только пятого ноября — и сразу очень захотелось куда-нибудь уехать подальше. Например, вместе с Сергеем Игнатьевичем: Водянинов решил, что созданная им служба финансового контроля обойдется без него и подал в отставку, сообщив, что «в Уругвае вашем пенсионеру лучше живется». Действительно, туда уже переехало несколько его приятелей-офицеров, принимавших участие в подготовке к Японской войне. Мы бы и сами переехали — причем мысль эта появилась и у меня, и у Камиллы одновременно, сразу после того, как Мария Иннокентьевна принесла финплан на конец года:
— Александр Владимирович, я считаю необходимым перевести в Волжско-Камский банк на счета благотворительного фонда Марии Петровны дополнительно семь миллионов рублей. Это нужно срочно, через месяц или даже две недели поздно будет, а свободных средства на счетах компании нет. С Волжско-Камским банком я обговорила кредит на шесть миллионов, его можно получить хоть завтра, но они готовы выделить деньги всего лишь на полгода, за интерес в четыре процента и под залог Нижегородского автомобильного завода…
— А морда у них не треснет? — неполиткорректно прокомментировал я озвученное предложение. — Деньги найти не проблема, а почему такая срочность?
— Фонд ожидал на эту осень и зиму продажи детей крестьянами в размере около двадцати, максимум двадцати пяти тысяч душ. Но на октябрь в приюты фонда поступило более двадцати семи тысяч детишек, и теперь до марта ожидается еще минимум тысяч сто. Их некуда селить — по программам усыновления в городках расселить больше восьми, максимум двенадцати тысяч не получается: народ уже не согласен делать это за прибавку к окладу и продуктовые пайки. Требуется новое строительство приютов. Семь миллионов — это расходы на землебитное строительство, заказ столярных изделий, то есть оконных рам, дверей — наши мощности не справятся с объёмами, и на мебель, одежду, посуду… Плюс жалование новым воспитателям и обслуге.
— Их же еще и учить надо…
— В смету учителя заложены, а отдельных школ строить не потребуется, архитекторы «Промстроя» сделали с полдюжины проектов приютов, в которых можно вести уроки в жилых помещениях. Сейчас четыре корпуса уже почти закончены в нашем городке, за средства «аварийного» субсчёта. Но он уже почти пуст.
— Мария Иннокентьевна, — поинтересовалась Камилла, — а почему так много детишек выходит? Кто там в Фонде так обсчитался?
— Я думаю, что посчитали верно, только внезапно оказалось — Мышка, видимо от меня научившись, выделила слово «внезапно» голосом — что все казённые хлебные запасы были проданы за границу еще весной. Крестьяне, по старой памяти, начали просьбы о помощи в губернские службы направлять. А как узнали, что пособий зерновых нет и не будет, и бросились к нам наперегонки, опасаясь, что на всех «крупы» не хватит. Скотину пока придерживают…
— Мария Иннокентьевна, сделаем немного иначе, — высказался уже я. — Предложите Воронцову выдать срочный кредит на семь миллионов под залог трех с половиной миллионов долларов в золотой монете. На полгода, под стандартные пять процентов годовых — насколько я знаю, управляющий отделением вправе выдавать подобные кредиты самостоятельно. Да с Иваном Михайловичем и у нас вроде недоразумений на деловой основе не случалось. Золото на залог я готов завтра уже предоставить — но, сами понимаете, об этом никто, кроме управляющего, знать не обязан. Кто займется строительством?
