Гаврилов еще до строительства "северных" ГЭС для гидротурбин разработал три "базовых" модели — на полтора, шесть и двадцать мегаватт, спихнул их на новый завод, выстроенный рядом с деревней Аношкино, и забыл о гидроагрегатах навсегда. Поскольку с моей подачи турбины делались поворотно-лопастные, они фактически обеспечивали — в зависимости от планируемого напора воды — очень широкие диапазоны мощностей. В Сызрани на местной ГЭС два агрегата могли дать от двух мегаватт (в плановом режиме) до практически четырех, разве что для четырех воды в водохранилище хватит часа на полтора. А для тридцатимегаваттных генераторов строящейся станции на Риу-Негру "двадцатимегаваттные" турбины тоже оказались вполне подходящими.
Но вот на девяносто мегаватт они не потянут, а проектировать их было просто некому: Турбинный Завод у села Аношкино был всего лишь "серийным", конструкторов там не было. Как ни странно, тут выручил Виктор Судриерс — когда я послал ему телеграмму с просьбой порекомендовать инженеров или компанию, способных такую работу сделать, он вежливо сообщил, что "Институт электрических машин Восточной Республики в состоянии выполнить работу в срок до полугода". Разумеется, когда в одном месте учится полсотни весьма неглупых студентов, а преподают им очень толковые специалисты, это вполне осуществимо.
Вот только какой нужен завод, чтобы эту турбину изготовить, я узнал лишь год назад.
Саша Антоневич, как "главный по сооружению заводов", проект Судриерса изучил и вынес вердикт:
— Сделаем. Тут ведь ничего особо сложного нет, разве что перекрытие главного цеха лучше Шухову заказать. Думаю, что за год управлюсь. Я управлюсь. Так что ищи себе на этот год другого "министра заводостроения", потому что без меня, как ты сам понимаешь, всё пойдет прахом. Тебе, безусловно, придётся поголодать, но это пойдет на пользу, а то рожу отъел почти как у меня, — с совершенно серьёзной физиономией, то есть "как и всегда", сообщил он. — Я бы тебя совсем разорил, но кто ещё мне будет платить такой оклад за валянье на диване? Постараюсь уложиться миллионов в сто двадцать. Уложился бы и в сто, но за три года, а тебе небось уже через год готовый завод подавай?
— У тебя, я полагаю, и смета уже зажата в потном кулачке? Поясни, что так дорого выходит?
— Сам смотри, — Саша действительно вытащил из шкафа толстую папку с бумагами: общались мы в его кабинете. — Сеньор Судриерс верит в тебя как в Господа нашего и искренне убежден, что ты легко сумеешь сварить десятидюймовые детали из нержавеющей стали. Не сможешь, говорю сразу. Я в курсе, что хорошие сварщики, если их поместить в цех, наполненный аргоном, на такое способны. И знаю, что у нас в Арзамасе имеется камера аргоновой сварки пять на десять метров, при высоте в три метра. Но! Там варят бронекорпуса для арттягачей. А тут придётся роторы и лопасти турбин варить — и минимальный размер уже двадцать на тридцать метров при высоте от двенадцати! Такой объём не продуть. Поэтому я вот чего придумал…
Придумал он неплохо, но завод, в итоге, обошёлся на тридцать миллионов дороже: в Штатах просто отказались изготавливать некоторые из монструозных станков, а немцы за такое запросили намного больше ожидаемого. И, поскольку турбины всё же предполагалось делать не последовательно, а параллельно (полный цикл изготовления превышал пресловутые "девять месяцев"), пришлось дополнительно заказывать шесть пятисоттонных мостовых кранов. Про такую мелочь, как тройное увеличение размеров главного сборочного цеха и говорить незачем…
ДнепроГЭС влетал в копеечку. Ну да ничего, даже при таких затратах вложения станция отобьёт года за два. И если проект пройдёт без авралов и катастроф, через пару лет — как раз к началу войны — обеспечит России необходимое промышленное превосходство над "вероятным противником".
На совещании, посвящённом "готовности к началу строительства электростанции", я подписал приказ о запуске проекта. Проекта, который должен был "сожрать" больше половины бюджета тысяча девятьсот тринадцатого года. На совещании собрались все причастные: Иванов, Судриерс приехал из Уругвая, Мышка, очень грамотно спланировавшая финансирование подготовительных строек, Струмилло-Петрашкевич, Графтио, Саша Антоневич… Эти люди понимали, очень хорошо понимали, что именно эта электростанция фактически переведет Россию в разряд настоящих промышленных держав. Я впервые видел, как радость просто светилась на лицах людей. Даже Антоневич не стал изображать обычные скуку и грусть, а когда я, наконец, поставил свою подпись, вскочил, высунулся за дверь — и секретарши внесли бокалы и несколько ведерок с шампанским во льду и пару подносов со свеженарезанными ананасами:
