Когда строился заводской поселок, у меня родилась "гениальная" мысль заодно там создать и огромный продуктовый склад, вроде "закромов Родины" неподалеку от Москвы. Поэтому сорок рабочих трёхэтажных домов поднялись на общем фундаменте: под ними, на глубине трёх метров, был выстроен огромный подвал, причём и тот был двухэтажным. Однако, чуть позже, подвалу нашлось иное применение. От складских помещений к оврагу, где проводилась демонстрация новой техники, тянулся тоннель — довольно длинный, поэтому я предложил недоумевающим офицерам занять места в автобусе. Заставлять Главнокомандующего идти пешком семьсот метров по тёмному тоннелю, на мой взгляд, было невежливо.
Иванов со снисходительной улыбкой смотрел на офицеров, довольно нервно поглядывающих на стены тоннеля, а чуть позже — на здоровенные стальные ворота в конце него. Но когда эти ворота открылись, мы въехали на склад и дежурный охранник стал включать осветительные лампы, не выдержал и он:
— Господи, да сколько же их тут?
Подвал был почти километровой длины, да и шириной метров в полтораста, так что свет включался постепенно, секция за секцией — и создавалось впечатление, что колонны машин тянутся куда-то в бесконечность. Тем более, что где-то в дальнем конце пара секций уже были освещены — видимо, как раз регламентные работы там проводились. Но дальней стены видно не было и казалось, что это всего лишь фонарь на очередном верстовом столбе.
— Спасибо за комплимент, Николай Иудович, — не удержался я от избитой шутки. — Тут примерно две тысячи "Акаций" и три тысячи "Шилок". Продукт четырёх лет напряжённой работы. И каждый день их число увеличивается на пять штук. Топливозаправщики не здесь, в Арзамасе хранятся, мастерские — в Муроме, эвакуаторы — в Царицыне. Чуть больше шестисот полных батарей.
— Теперь германцу конец! — раздались возгласы офицеров. — Против такой мощи у них выставить нечего!
— А сколько такая машина стоит? — задал, наконец, действительно серьёзный вопрос давешний молчаливый полковник.
— Боевая машина — двадцать пять тысяч. Заправщик и эвакуатор — по десять, реммастерская — пятнадцать. "Головастики" — вы знаете…
— Выходит, тут самоходных артустановок на сто пятьдесят миллионов? — охнул кто-то, и радостное обсуждение увиденного разом погасло.
— Война — дело дорогое, — как можно более флегматично ответил я. — Но если платить меньше за худшее оружие, то обходится война много дороже…
— Это верно… А что со снарядами, Александр Владимирович? — поинтересовался серьёзный полковник.
— Как в Японии, — я повернулся к Иванову. — На пару месяцев боёв.
— Помню я эти бои — ответил генерал, — самому страшно становилось. А выделывать сколько сможете?
— Сейчас ещё считают, отвечу очень примерно. Для пушек в восемьдесят семь миллиметров — тысяч двадцать пять в сутки, шестьдесят пять — тысяч пятнадцать. Дюймовых — этих много могу, до ста тысяч.
— По четыре, семь и тридцать снарядов на орудие. Маловато… что нужно, чтобы быстро выделку увеличить?
— Полгода без войны.
— Война уже началась…
— Николай Павлович, — я поглядел на часы. — Сейчас час пополудни. Через полтора часа я покажу вам что-то ещё, но скажу уже сейчас. Примерно через неделю германцы с австрияками быстро уйдут с нашей территории и встанут на границе. И прекратят стрелять. Ваша задача, как главнокомандующего, сделать так, чтобы и наши войска не стреляли — разве что в ответ. И чтобы ни один русский солдат шагу не сделал на чужую территорию…
— То есть как? — возмутился Иванов.
— Вот так. Оружие, как вы видите, есть. Еще есть три тысячи обычных буксируемых пушек восьмидесяти семи миллиметров, семь тысяч по шестьдесят пять миллиметров. Тридцать тысяч пулемётов и довольно много другого оружия. Но пока ко всему этому производится недостаточно боеприпасов, наличный запас крайне мал, да и солдаты с этим оружием обращаться не умеют. Их надо научить, заводы — перенацелить на выпуск боеприпасов, в конце концов мобилизацию нормально провести. Поэтому отдайте приказ: как только немцы уйдут за границу, войскам остановиться и не стрелять.
— Вы уверены, что они уйдут?
— Думаю, что да. Я собираюсь вам показать еще кое-что, мы с вами сегодня посетим завод в Выксе, вам просто необходимо с ним познакомиться.
— Какую Выксу? Я завтра должен уже вернуться в Петербург.
— Николай Иудович, давайте договоримся так. Вы сегодня до половины шестого вечера осмотрите завод в Выксе. А затем я сегодня же, часов, скажем, в одиннадцать вечера, доставлю вас в Петербург. Вас устроит? Господа офицеры, сейчас я попрошу всех вернуться в автобус, вас отвезут отобедать, а затем вы вернетесь в Москву и вечером поедете в Петербург. Вас же, Николай Иудович, и Вас… Господин полковник?
— Варфоломеев, Владимир Семенович…
— … и Вас, Владимир Семенович, я попрошу остаться для… осмотра иных сокровищ Али-Бабы.
— Смотрите, Александр! — погрозим мне Главнокомандующий пальцем. — Если я завтра утром не окажусь в своем кабинете, то Вас призовут в армию, простым солдатом. Даже нет, чистильщиком солдатских сапог!
Всё же хорошо, когда Главнокомандующий верит в сказки…
