— Спокойно Саша, спокойно. А то голову тебе оторву и останусь безутешной вдовой…
— Так это ненадолго: к вдове с капиталом в три миллиарда рублей завтра же толпы утешателей прибегут.
— И останусь я безутешной вдовой без денег…
Совещание главным образом обсуждало, где взять недостающие калории и какие заводы могут максимально ускорить данный процесс. Лебедев предложил расконсервировать все заглушенные скважины в Баку и набурить тысячи новых — используя автомобильные буровые установки, которыми проводилась "разведка недр". Электростанции перевести на мазут — корабли, бывшие основным потребителем этого топлива, в российские порты нескоро вернутся. Меня заинтересовал было проект, предложенный ковровцами с экскаваторного: какая-то механизированная крепь для шахт, способная вроде как утроить добычу угля. Но оказалось, что её делать не меньше полугода. Порадовал, разве что, Берёзин сильно порадовал, предложив на судостроительных заводах делать оборудование для новых "малых" шахт. Таких — для добычи бурого угля в Подмосковном бассейне — было на этом же совещании решено заложить больше сотни вместо двух десятков запланированных ранее. Теоретически такая шахта могла бы выдавать до сотни тонн угля в сутки. Бурого, то есть плохонького — но и такой все же лучше, чем совсем никакого.
Однако основной проблемой было обеспечение топлива для металлургических заводов. Частично проблему решила Мышка — подписав контракт на поставку трехсот пятидесяти миллионов пудов угля с компаниями, входящими в "Продуголь". Пять миллионов тонн антрацита конечно не заменят кокс, и производство стали упадет чуть ли не вдвое — зато Кузьмину не придется плакать о "загубленных заводах". А если зимой придётся остановить половину ткацких фабрик и прочих лесопилок в стране — это не мои заводы.
Когда мы вернулись с совещания домой, Камилла позвала Таню:
— Дочь наша, одевайся быстрее, мы идем гулять. И горничным передай, пусть нас проводят…
— Куда это вы собрались?
— Не знаю… в лавку зайдем, купим пряников на обед. А ты, пока нас не будет, можешь спокойно все, что внутри себя накопил, громко и с выражением произнести.
— Да ничего я не собираюсь произносить, можете оставаться спокойно.
— И давно ты обманываешь жен и детей?
— Честно. Мне просто обидно стало: французский "Продуголь" продает мне в России российский уголь по пятнадцати копеек за пуд — а обходится он им меньше двух рублей за тонну! Пятьдесят миллионов я им должен заплатить за то, что они втянули Россию в эту войну! А сколько вся страна им за это должна?
— Считай, что ты их обманул, без этого они на железе украли бы вдвое больше. И ещё придумают, что нашей бедной стране продать за очень дорого. Таня, мы никуда не идем, скажи им, пусть обед подают…
— Александр, — добавила Ольга Александровна, входя в комнату. — Раз уж Вас это так расстраивает, то начните делать авто для Франции из французской жести. И будете квиты, — видно, слишком громко я возмущение свое высказывал и она услышала его из коридора. — Да, кстати… к ужину у нас будет гость. Пока Вас не было, приходил очень милый молодой человек, из Москвы приехал, сказал, что по очень важному вопросу. Что-то насчёт угля… я не знала, когда Вы вернетесь и пригласила зайти к ужину. Камилла, ты не помнишь, чем брикеты тот Лосев из Колонии клеил?
Вопрос Ольги Александровны оказался не праздный. Молодой человек — он назвался Петром Богдановым — несколько лет назад закончил Технилище и через общих с Машкой знакомых узнал о том, что я ищу решения топливной проблемы. Сам он с этими вопросами тоже сталкивался по работе — служил на Московском газовом заводе, и уже был в курсе, что "газа в Москве зимой не будет": городские власти закупили его только для электростанции. Нет, кое-что было запасено и газовым заводом — но из-за введённого режима строгой экономии Пётр Алексеевич оказался в неоплачиваемом отпуске на неизвестный срок, и решил попытать счастья у меня. Ну и, пройдя по цепочке знакомых, узнал (у Машки, конечно) мой домашний адрес — ведь не могла же дочь пригласить товарища по учёбе куда-нибудь в плановый отдел…
И очень правильно сделала.
— Я, Александр Владимирович, и сам удивился, когда узнал, хотя довелось видеть эти горящие терриконы. Оказывается, на тонну вынутого угля в отвал отправляется три, четыре тонны пустой породы. Так называемой пустой породы — но, если разобраться, в ней горит-то не глина или известь, а мелкий уголь, коего там до четверти, а иногда и больше.
— Вы предлагаете в топки грузить породу из отвалов?
— Из-за мусора физический износ топок будет ужасным, никто на это не пойдет. Однако я поискал в литературе, выяснил, что даже без этого отвальные породы не подойдут: угольные вкрапления в них малы и прикрыты от воздуха, так что разжечь такую породу тоже очень не просто. Можно, конечно, породу перемолоть — и я хочу вам предложить именно этим и заняться.
— А потом уничтожать топки засыпаемым в них песком?
