"Изрядные суммы были ещё внесены в фонд Марии Петровны — старшей дочери Александра Владимировича. Известная своей благотворительностью Мария Петровна выстроила еще несколько приютов для сирот, на суммы, превышающие миллион рублей. Всего же сия добродетельная девушка тратит на содержание сирот в приютах до двадцати миллионов каждый год".
— Дай-ка почитать, — Машка выхватила газету из рук "отца". — Ух ты! Камилла! И тебе досталось — теперь жену-домохозяйку у тебя изображать не выйдет, не надейся.
— И что там про меня пишут? — с подозрением в голосе поинтересовалась та.
— Вот что! Где это… а, вот:
"Супруга Александра Владимировича, выдающаяся ученая-химик Камилла Григорьевна, также весьма известна на фронтах и среди земледельцев. Выдуманное ей замечательное лекарство "стрептоцид" спасает здоровье и жизнь миллионам раненых воинов, а придуманный ею же способ выделки аммиачных солей из воздуха и газа уже способствует изрядным приростам урожаев на полях".
— Тьфу ты! — Камилла рассмеялась. — Тоже мне, нашли о чём писать…
— Так, женщины, давайте лучше о другом думать: сейчас к нам ринется толпа идиотов с просьбой оказать помощь деньгами. Можно, конечно, того же Савельича нанять, и отдельно приплачивать ему за каждой матерное слово, этим идиотам высказанное — но тогда он, а не мы будет миллиардером. Валить надо отсюда, и побыстрее, на самолёте. Машка, ты как?
Мария, явно снова ожидающая ребенка, высказала здравое сомнение в возможности воспользоваться самолетом:
— Да не надо нам никуда бежать. Идиотов гораздо всё же меньше, чем ты надеешься, да и… Ох, как говорится, только помяни!
Вошедший Линоров молча протянул голубой телеграфный пакет. По его лицу сказать что-либо о содержимом депеши было решительно невозможно — как обычно. Евгений Алексеевич, по большому счёту, был и оставался идеальным жандармом-секретчиком.
Но на сей раз он даже не поздоровался с женщинами.
Лето четырнадцатого года прошло относительно спокойно. Замерший на одном месте фронт позволил без особых проблем провести и сев, и уборку даже в прифронтовой полосе, так что в зиму Россия шла с уверенностью и в грядущей сытости, и в грядущем тепле: за лето и число шахт в стране практически удвоилось. А вот что происходило на Западном фронте, мне было совершенно непонятно.
То есть там тоже наблюдалась все та же "стабильность", однако была она гораздо более ожесточенной, чем на Восточном. Если тут и немцы, и австрияки с болгарами практически не трогали города (по взаимной и прямой договоренности), то французам и даже англичанам в этом плане приходилось туго: в разрушении городов германцы себе не отказывали. В чём-то я их понимал: первыми бомбардировки городов начали именно англичане с французами, ну а то, что в ответ им прилетело в тройном размере — тут уж так карты легли…
И я тихо радовался, что эти карты раскладывались не на нашем столике. Со взрывчаткой у германцев проблем не было: они очень быстро наладили синтез аммиака. Камилла, торжественно открыла аммиачный завод под Казанью в начале марта — а уже в мае такой же завод запустили и немцы…
Не было у них и проблем и с топливом — обновленное правительство Румынии (появившееся после захвата этой Румынии болгарами), разумеется, объявило о нейтралитете, но нейтральные румынские нефтяные скважины всю продукцию отгружали австрийцам. А тут еще "Сименс-Гальске" анонсировала семисотсильный авиамотор — и на свет появился бомбардировщик, перетаскивающий почти тонну бомб на пятьсот километров со скоростью чуть меньше трёхсот. Вообще-то я на всякий случай приглядывал за потенциальными конкурентами, но Хуго Юнкерс спокойно себе делал газовые колонки для получения горячей воды в домашних условиях, и от него я такой подлянки не ожидал.
Ольга Александровна, после довольно долгих размышлений, решила с работой закончить:
— Саша, я понимаю, что сейчас война и надо Россию спасать, но я больше не могу. Работу делать, слава Богу, есть кому, а от меня небось уж вреда больше чем пользы…
Вреда от нее не было ни малейшего, но все же ей летом стукнуло шестьдесят. По нынешним временам возраст более чем почтенный, а работа с металлоорганикой здоровья не добавляет. Суворова последние года два занималась в основном лишь преподавательской деятельностью, но, похоже, и это стало ей тяжеловато: в отставку она попросилась после того, как заснула на лекции в институте. Которую сама и читала студентам…
В августе, захватив Татьяну, она кружным путем отправилась в Восточную Республику — именно там, в Электрико, потихоньку скапливались "мои" пенсионеры. Правда Таня хотела учиться на биолога в Монтевидео — но не видать ей соблазнов столицы (хоть и заштатной): хитрая Камилла устроила так, чтобы биологический факультет Университета Монтевидео открылся именно в Электрическом городе…
