Конечно, заняв Йессо, Россия лишила Японию последних месторождений угля и железа — но в той же Австралии у меня не было монополии на эти ископаемые (три четверти угля я и сам закупал у других австралийских компаний), а деньги, как известно, не пахнут. Япония вступила в войну, имея шесть самых современных дредноутов (два — своей постройки и четыре — американской), с дюжину тяжелых крейсеров (каждый из которых мог без особых проблем потопить броненосец десятилетней давности) и почти полсотни миноносцев и эсминцев "нового поколения" — то есть с двумя, а то и четырьмя пушками от семидесяти семи до ста с лишним миллиметров. В основном — немецкими, именно немцы до начала войны в Европе поставили японцам два десятка миноносцев.
Русский флот, обитающий в Порт-Артуре, тут тоже помочь не мог — его с той войны так и не пополнили, лишь для Цусимы в Комсомольске было построено двенадцать миноносцев, вооружённых пушками Рейнсдорфа. Сами по себе против японцев сыграть не могли и их просто пришлось отправить к Алексееву. Оставался единственный вариант борьбы с японским флотом, и "Осы" полетели на восток. Всё же этот флот строился до массового появления самолётов…
После размена двух "Ос" на крейсер и эсминец (эсминец потопили, а крейсер только повредили, хотя и до потери боеспособности) война затихла и на востоке — но у Алексеева под ружьем было около пятидесяти тысяч человек, а у Японии — около миллиона, и "отпускать самолёты домой" было просто нельзя: они оставались единственным средством против десантов. Тем более, что у японцев появились американские бомбардировщики производства свежеиспеченного авиаконструктора Генри Форда… А напасть на Хонсю на манер прошлой войны уже было невозможно. Береговая оборона Страны Восходящего Солнца теперь была организована великолепно.
Измором Японию теперь тоже было не взять: поскольку та официально не примкнула к германо-австро-итальянскому союзу, то на острова регулярно ходили не только американские, но и британские суда… Да и в порты Германии с Италией американцы заходили — это же просто бизнес. Был ещё бизнес "не просто": у итальянцев откуда-то появились странные танкеры тонн на пятьсот, легко бегающие со скоростью до двадцати пяти узлов, а Испания вдруг стала потреблять столько бензина, словно идальго принялись его пить вместо молока. Шведы бензина начали тратить ещё больше — что, в общем-то, было понятно. Непонятно — лично для меня — было то, что бензин испанцы закупали у Англо-Персидской нефтяной компании, а шведы — у Ройял Датч Шелл…
Каждый делает бизнес как может: ведь деньги — это деньги, а кто конкретно проливает кровь за то, чтобы их стало больше — наверное, это для них не важно. И тем более неважно, что и кровь-то в основном всё же не британская. Человек двадцать-тридцать в ночь (немцы Лондон бомбили в основном по ночам) — это очень немного по сравнению с миллионами фунтов, а на фронте — там больше всякие малайцы, сикхи, китайцы… ну и французы с бельгийцами, но их тоже не особенно жалко.
А мне наших было жалко всех — и русских, и татар, и каких-нибудь бурятов. Вероятно, немцы это поняли очень хорошо после того, как всем солдатам на фронте были выданы противогазы — последняя разработка Суворовой. Опыт срочного производства резиновых мячиков помог, и миллион с лишним противогазов были изготовлены за полтора месяца, даже при том, что особо острой нужды в них, похоже, и не было. Линоров сообщил, что германцы начали перевозить к фронту вагоны с хлорными баллонами, и моим бывшим контрагентам были разосланы телеграммы с просьбой увезти их обратно. Вроде бы немцы послушались: с целью уговорить немца не горячиться после отдельного предупреждения в небольшой лесок у Катовица с новенькой "Осы" была сброшена новенькая же бомба. Безумно сложная конструкция — почти полуторатонная чуха была дотащена до цели самолетом, с которого сняли всё, без чего можно было обойтись, с одним пилотом и с полупустыми баками. Но эта чуха — выстреливающая при падении двадцать "вакуумных бомб" в радиусе двухсот метров — лесок снесла полностью. Ну может и не совсем полностью, но что не упало, то сгорело. Немцы прониклись и хлор с русского фронта увезли…
Для меня главным в этой войне стало то, что правительство — и, самое главное, военные в правительстве — мне стали доверять безоговорочно. Не в том смысле, что молча принимали мои цены на военные товары — тут как раз ругани и споров хватало. Но вот насчет сепаратных переговоров — доверяли. И не только русское правительство: когда в результате очередного боя была повреждена телеграфная линия от Лодзи до Бреслау, немцы сами предложили "небольшое перемирие для ремонта проводов" — хотя по этой линии телеграммы кроме меня никто вроде и не посылал. Впрочем, линии связи им нужны были не только для получения от меня очередного "грозного предупреждения".Евгений Алексеевич, ссылаясь на информацию от швейцарского агента, говорил, что послы воюющих стран в Гельвеции чуть ли не ежедневно катаются друг к другу в гости — война шла явно не так, как задумывалась…
