Интересно будет почитать. Про Парагвай я знал, что такая страна есть, и что это — не Уругвай. Уж на что Уругвай был страной бедной, но рядом с Парагваем Восточная Республика выглядела вполне себе зажиточной. Правда, там вроде война была совсем не детская…
Совсем не детская. До торжественного пуска станции оставалась неделя, и пару дней удалось выкроить для посещения Университета. Понятно, что тамошние историки занимались в основном историей собственной, но кое-что узнать мне удалось — после чего полученные в подарок дневники стали казаться мне настоящим сокровищем. Оказывается, через пару лет после смерти этого дона Карлоса в стране началась война, в ходе которой бразильцы и аргентинцы просто убили восемьдесят процентов населения страны, причем мужчин старше десяти лет вообще не осталось. А ведь это были не какие-нибудь дикие индейцы, вполне белые люди, да и вообще родственники — в буквальном смысле: почти половина парагвайцев просто переехала из соседних стран. Интересно, за что же так упорно воевало население этой страны? Всё население — ведь убивали-то их соседи не ради удовлетворения своих садистских наклонностей…
Строительство гидростанции из-за войны велось "не по правилам": ее успели выстроить целиком, полностью закончив все монтажные работы на всех пяти ее генераторах. Причем из-за невозможности доставить оборудование из России пришлось на изготовление и установку гидрозатворов подрядить англичан, что немного расходы на строительство увеличило, однако позволило "соблюсти сроки". Ну, почти соблюсти: самих генераторов и турбин вовремя привезти не получалось — и теперь предстояло запустить их все сразу. Не совсем сразу — сначала президент Восточной Республики должен был пустить первый генератор, от которого сразу должна была включиться иллюминация в Монтевидео. Следующий генератор предстояло пустить Иполито Иригойену — президенту Аргентины. От второго генератора должен был "зажечься" уже Буэнос-Айрес.
Третьим в очереди стоял Виктор Судриерс — и по праву: ведь именно он эту станцию придумал. Четвертым был назначен Александр Родригес. Его заслуга была в том, что он место для станции выбрал. Ну а мне предстояло пустить самый последний генератор — и тем самым "ввести станцию в эксплуатацию". По дороге из Монтевидео Виктор раз пять меня спрашивал, уж не обиделся ли я на то, что меня последним поставили… откровенно говоря, я не обиделся бы если меня вообще не трогали, но нужно было "соответствовать": бразильцы, раздосадованные резким снижением цен на каучук, решили тоже какую-нибудь промышленность поразвивать и в их посольстве в Монтевидео завтра мне предстояли переговоры с бразильским "министром энергетики" (всего лишь месяц как назначенным). На пуск станции он тоже приехал, как, впрочем, и большая часть всего иностранного дипкорпуса.
Конец июня в Уругвае — это середина зимы, и стемнело уже часам к шести вечера. Сеньор Хосе полной темноты дожидаться не стал, и Монтевидео озарилось огнями (натриевых ламп — подарок Машки) еще при солнце. Оно и понятно: пока лампы прогреются, то солнышко уже зайдет. Хотя был риск, что оно зайдет еще до нажатия "волшебной кнопки": президенты довольно долго обменивались "торжественными речами", и я не заснул лишь благодаря Камилле, больно ущипнувшей меня в бок. Все же речи слушать очень скучно, в особенности, если заранее знаешь о чем будут говорить…
Встрепенувшись, я еще обратил внимание, что речь не слушаю не я один: Виктор вместо того, чтобы вникать в речь своего президента, что-то бурно выяснял у Родригеса. А после этого стал через толпу пробираться ко мне:
— Алехандро, у нас возможна небольшая проблема. Вчера поменяли пусковое реле на затворе пятой турбины, а проверить работу не успели. Так что есть шанс, что затвор открывать придется с верхнего аварийного пульта, и я попрошу после того, как ты кнопку нажмешь, произнести какую-нибудь речь — если вода сразу не пойдет. Сверху-то зала не видно, а телефона там нет, так что оператору придется по лестнице пробежаться. Но ты умеешь зубы заговаривать, я знаю…
— Это нормально — поспешил успокоить я Виктора. — Вот если бы все прошло без проблем, то я бы насторожился… Так, дон Иполито закончил, пора двигаться к машинам.
Виктор все же пижон: машинный зал до того, как президент Батлье нажал на кнопку пуска, был освещен более чем скромно — а с раскруткой турбины и иллюминация становилась все ярче. Мне со своего места у последней турбины было видно, как несколько рабочих длинными палками двигали ползуны на раскалившихся до красна мощных реостатах. Трюк, с моей точки зрения, довольно опасный — на реостатах киловатт пять мощности гасилось, но смотрелось все здорово.
А через минуту динамики донесли "восторженный гул толпы" из Монтевидео: там, конечно, не зря радиостанцию поставили, но с "криками восторга" постановщики мероприятия по-моему слегка переборщили. А может быть и нет: после пуска второго агрегата из Буэнос-Айреса радостных воплей послышалось гораздо больше.
