Удар уже был нанесен, пострадали знакомые ему люди. Зимину хотелось знать, каков должен быть ответ. Об этом знал только Нау. Зимин не сомневался, что он придет и обстоятельно проинструктирует его. Слишком важными представлялись надвигающиеся события, слишком велика была цена за малейшую ошибку.
И Нау пришел. Не один. Он привел красивого мужчину. Зимин мог поклясться, что никогда прежде его не видел. И все-таки лицо незнакомца казалось смутно знакомым. Так бывает с киноактерами, вроде видел, но в каком фильме вспомнить не удается.
— Вы нас познакомите? — спросил Зимин.
Нау очень понравился этот вопрос, он с удовольствием расхохотался, забавно покачивая головой.
— Это Горский. Не помните?
— Нет.
— Что ж, будьте знакомы.
— Я могу быть откровенен при господине Горском?
— Да. Конечно.
— Вы знаете о несчастьях, которые случились вчера?
— Вы о Лобове и вашей тете?
— Да. Ужас какой-то. Не знаю, что делать.
— Я тоже не знаю, — неожиданно признался Нау.
— Не нужно было нарушать условия эксперимента, — сказал Горский с неприятной ухмылкой.
— Все будет хорошо, Зимин. Мы попросим помощи у этого господина, — сказал Нау. — Довольны, Горский? Чувствуете себя спасителем?
— Нет. Столько труда пропало без толку!
— Да ладно, посмотрите на Зимина. Человек погрузился в предложенную среду наилучшим образом. Вы, наверное, и не предполагали, что все получится так эффектно?
— Мне не нравится черное программирование.
— Жизнь многообразна! Об этом следует помнить, — сказал Нау и смешно погрозил Горскому пальцем. — Нам достаются не только конфеты, но и куски грязи.
— Вы не имели права вмешиваться в эксперимент так нагло и бесцеремонно.
— Простите, не удержался. Думал, что будет весело.
Неожиданная резкость Горского произвела на Зимина сильное впечатление. В первую очередь потому, что слова его смутили Нау. Тот покраснел и виновато опустил глаза, застеснялся.
— Ничего не понимаю, — признался Зимин.
— Сейчас Горский расскажет свою версию забавной истории, в которую мы, собравшиеся в этом кабинете, попали, — сказал Нау. — Мы его выслушаем и вместе решим, что делать дальше.
Горский кивнул.
— Так-то лучше. Итак, жили-были два друга…
Зимин не удержался:
— Горский и Нау, — машинально закончил он.
— Нет. Горский и Зимин, — поправил его Нау.
— Не перебивайте, — сказал Горский. — Жили-были два друга: Горский и Зимин. Они учились в городской гимназии. Потом им повезло. Их заметили наставники — люди, которые занимаются отбором детей для своих таинственных интеллектуальных проектов. Так Горский с Зиминым оказались сначала в специнтернате, где им преподавали настоящие науки, а потом и на Высших курсах, закончив которые, они стали психофизиками.
Работа у них была очень интересной. Они занимались записью человеческого сознания на внешний носитель. По мнению научного сообщества, подобные эксперименты должны были привести человечество к эволюционному скачку. Романтики считали, что, избавившись, наконец, от тела, люди смогут больше времени уделять духовному росту. И вот тут возникли трудности. Глупо было ожидать, что бессмертное существо, вынужденное тысячу лет занимать скромный пост чиновника среднего звена или какого-нибудь координатора в какой-нибудь районной конторе, сохранит интерес к жизни на долгие годы и века. Все приедается. Людям требуется разнообразие.
Выход был найден простой и элегантный. Горский и Зимин решили применить хорошо зарекомендовавший себя на практике метод ложной памяти. Это было красивое решение: чиновник продолжает заниматься своей нудной и однообразной работой, а в свободное время получает массу впечатлений от полной приключений жизни в других реальностях. Процедура длилась несколько минут, за которые пациент «проживал» шестьдесят-семьдесят лет полноценной чужой жизни, потрясающе непохожей на опостылевшую обыденность.
Но это была теория. Методику решили проверить на себе, как и полагается настоящим ученым. Обсудили план эксперимента. Зимин предложил использовать для опыта ложную память с «воспоминаниями» об искусственном, придуманном мире, не имеющем к реальности никакого отношения. Он считал, что так будет легче фиксировать деформацию сознания, если она обнаружится. Горский был не против, тем более, что Зимин заранее все обдумал и выбрал подходящую для эксперимента модель.
Она, правда, была разработана в соседней лаборатории программистом Наукоподобновым, который считал, что не следует создавать излишне благостные миры, где люди чувствовали бы себя в безопасности, по его мнению, это привело бы к деградации человечества. Наукоподобнову нравились неблагополучные миры, полные невзгод и опасностей. За что его, вполне справедливо, прозвали «черным программистом».
