- Обижаешь! – картинно нахмурилась Дора. – А если серьезно, то и я бы сама еще во время своей учебы с радостью бы устроила то же самое, только не знала, как. Так что ты, Гарри, меня в этом вопросе обскакал, и не только меня.
- Да ладно тебе, Дора! Сделал и сделал, что уж тут… Кстати, пока не забыл, нам тут в ближайшее время постараются сделать публичные замечания.
- Кто и почему?
- Я подозреваю Гермиону и МакКошку.
- А от них-то за что?
- От первой – за то, что мы русскую музыку с тобой заряжали на танец, ведь догадается же, кто тут у нас русский, а вторая не преминет вставить нам пилюлю за то, что появились на Бал, явно перепутав его с концертом какой-нибудь рок-группы.
- И?
- Забей, Дора. Пускай эти моралисты за свои традиции сами держатся. Мы с тобой в их мечты не лезем – пусть и они в наши не лезут.
- Вот нравится мне это! – сияет Дора. – Нарушать все правила, до каких дотягиваешься, упорно не следовать традициям… Это по-нашему, не зря я тебя учила!
- Не забудь, нам еще тридцать первого предстоит то же самое, только не здесь, а на русском пароходе.
- Ты еще спрашиваешь? Приду обязательно!
Конечно же, я оказался прав, и неделя между Рождеством и Новым годом не обошлась без ругани с Гермионой. Как выяснилось, печально известную «гриффиндорскую всезнайку» так никто и не пригласил, в итоге она просидела все торжество в гордом одиночестве, несмотря на все усилия, затраченные на подготовку.
Мадмуазель Грейнджер, как и ожидалось, попыталась вставить мне пилюлей за испорченный, по ее мнению, концерт, раз вместо магической культуры посетители Бала были вынуждены знакомиться с произведениями мало того что маггловской насквозь, так еще и СОВЕТСКОЙ. Хорошо, как раз мимо проходила Света, пригрозившая за оскорбление иностранных гостей снять с Гриффиндора полста баллов, так что Гермиона была вынуждена заткнуться и ретироваться.
МакГонагалл, как мы и подозревали, даже начала было распинаться по поводу насквозь нестандартного стиля одежды, но, видя, что поет глухим, махнула рукой и удалилась, даже не сняв с Хаффлпаффа ни одного балла.
Тридцать первое число пришло быстрее, чем кто-то мог бы себе вообразить. Впрочем, подарки начали поступать еще раньше, так, еще тридцатого меня позвали в кинозал «Ленина» посмотреть премьеру нового фильма, недавно снятого режиссером Александром Рогожкиным, под названием «Особенности национальной охоты».
Отличий от того фильма, что я помнил по прошлой жизни, практически не было. Тот же Кузьмич, жизнерадостный бородатый егерь, у которого на огороде имелся сад камней, а в траве спокойно росли ананасы. Те же Лёва, Михалыч и Сергей Олегович, собравшиеся на 13-м кордоне у Кузьмича попить водки и поболтать за жизнь. Тот же финн Райво, которого веселая компания закадычных друзей напоила до такой степени, что ему вместо Луны померещилась Земля. Та же корова, которую сначала пытались вывезти с военного аэродрома в люке бомбардировщика, а потом случайно подстрелили в лесу, приняв за лося.
Все собравшиеся в зале хохотали до упаду. Вот сказать кому, что буду так реагировать на, казалось бы, давно выученные наизусть с любого места эпизоды, так никто бы не поверил. Но фильм определенно удался, теперь жду с нетерпением, когда вторую часть про рыбалку снимут.
Новогодняя вечеринка по-русски начиналась даже раньше, чем бал в Хогвартсе, поскольку Новый год наступал в Москве за три часа до Лондона. Так что уже в пять часов вечера, едва стемнело, мы все уже были на борту «Ленина», где на ресторанной палубе силами команды и пассажиров тоже был обустроен танцпол.
В отличие от достаточно прохладного замка, каюты и коридоры советского парохода были жарко натоплены, повсюду горел яркий электрический свет, а на ресторанной палубе весело перемигивались разноцветными огоньками висевшие там и сям гирлянды.
Из обитателей Хогвартса на советский пароход явилась только Дора, и явилась она туда со мной в обнимку. Для встречи Нового года по-русски она выбрала тот же самый наряд, в котором была на Балу, и своим появлением вызвала фурор у советских гостей, явно не ожидавших, что среди заморских девчат тоже окажутся поклонницы русского рока.
Света пришла тоже, но появлялась на публике редко, больше о чем-то беседовала с чекистами. Тайна ее происхождения была тайной только для иностранцев, со всех наших товарищ комиссар взял подписку о неразглашении, подкрепленную магией, расколешься до срока – помрешь, слова сказать не успеешь. Сами наши товарищи привели с собой своих подруг, с которыми танцевали на Балу, там, естественно, было больше всего француженок. Мадмуазель Делакур, как ни странно, на борту «Ленина» в тот вечер не появилась, видимо, слишком уж высоко нос задрала. Впрочем, как мне поведал все тот же десантник Лёха, наслушавшийся на Балу своей партнерши по танцам Мари Жермен, вейлочку у французов не любили именно за надменное поведение.
