- Это в оригинале спел народный ансамбль под названием «Песняры» из советского Минска, знаменитость всесоюзного уровня. А что не так?
- Да ничего, красивая песня, – улыбнулась мне смущенная Дора.
За репертуар «Песняров» и иных тому подобных ансамблей я мог быть спокоен. Вся эта музыка имела в здешнем Советском Союзе бешеную популярность и без моего в этом участия, что «Песняры» из Минска, что «Ялла» из Ташкента. Во всяком случае, по радио и телевизору записи в исполнении того же Мулявина крутили достаточно часто, и на новогоднем «Голубом Огоньке» за предыдущие годы я его видел лично. Поговаривали, что «Песнярам» здесь благоволил лично Машеров, сам выходец из Белоруссии.
После «Беловежской Пущи» последовала еще россыпь советских песен восьмидесятых годов. Я специально заряжал именно то, что знал наизусть сам, и под ритмы «ДДТ», «Наутилуса» или «Алисы» наши с Дорой рокерские прикиды смотрелись очень естественно. Советские гости не отставали, уж кто-кто, а они точно с этой музыкой были знакомы. А вот коренное население поначалу смотрело на наши танцы глазами крупнее тарелок и слушало незнакомые мотивы, развесив уши.
«Девчонка-девчоночка» в исполнении группы «Любэ» сменялась добрынинским «Синим туманом», «Надежды и мечты» Юрия Антонова – «Алесей» еще одной белорусской группы «Сябры», а за «Зеленоглазым такси» Боярского следовала «Что такое осень» Шевчука. А мы наслаждались, как музыкой, так и просто компанией друг дружки.
Пару песен и танцев спустя Дора даже немного подустала с непривычки, отойдя за первый попавшийся столик. Тем временем распорядитель бала объявил:
- Белый танец, дамы и господа! Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!
К нам откуда-то подскочила Света, спросившая голосом мадмуазель Вектор:
- Не возражаешь, Ни… Тонкс, если я ненадолго похищу твоего кавалера?
- Что ты, что ты, Септима, я пока пас.
Сказано – сделано, и Света оттащила меня на танцпол. Как раз музыканты собрались играть следующую песню, ну, щучье веление и мое хотение им и тут «помогли»:
Я прошу, хоть ненадолго, Боль моя, ты покинь меня. Облаком, сизым облаком Ты полети к родному дому, Отсюда к родному дому.
Берег мой, покажись вдали,
Краешком, тонкой линией,
Берег мой, берег ласковый,
Ах, до тебя, родной, доплыть бы,
Доплыть бы хотя б когда-нибудь…
Где-то далеко, очень далеко
Идут грибные дожди,
Прямо у реки, в маленьком саду
Созрели вишни, наклонясь до земли.
Где-то далеко в памяти моей
Сейчас, как в детстве, тепло,
Хоть память укрыта такими большими снегами… [92]
- Снова шутишь? – спросила меня Света, пока мы кружились в танце.
- А то, – отвечаю. – Ну вот не знаю я, что за песни у этих непонятных «сестер» и братьев, вот и решил поставить нечто знакомое мне. Пусть учатся. Чем плохо?
- В общем-то, ничем, – смутилась девушка. – Но все же, наверное, не стоило так сразу.
- Обойдутся. Дамблдор орал весь год про «сотрудничество между школами» и «культурный обмен», вот и получил его по всей роже. «Песняры» – это часть нашей культуры, и ему от этого факта не отвертеться. Был бы тут тащ комиссар, тоже так бы и сказал.
- И я бы сказала о том же самом. Только давай пока оставим гостей и музыкантов в покое, а то кое-кто начнет что-то подозревать.
- «Кажется, пчелы что-то подозревают?»
- Вроде того, – хихикнула Света.
- Ладно, сам пока все равно напрыгался, но если еще какой медляк объявят, ну, или Дора на танцпол вытащит, заряжу что-то свое. Годится?
- Вполне. Дору ты все равно не переспоришь. Ну что, пошли, танец заканчивается… спасибо за музыку, кстати, меня даже слеза прошибла.
- Меня тоже. Что уж говорить, Свет, мы с тобой тут в похожей ситуации, что ты, что я далеко от Родины. Тебе спасибо, что хоть научила немного, как тут пляшут, в грязь лицом не ударил.
- Не за что, – улыбнулась она. – Обращайся, если что.
- Само собой.
Я проводил Свету к ее столику, после чего вернулся к Доре.
Дора успела отдохнуть и была готова танцевать снова. Что ж, заряжаем новую песню… и спустя пару минут мы на два голоса орали:
…Только на допросе я спросил: «Кто же тот пилот, что меня сбил?» И сказал мне тот раскосый, Что командовал допросом: «Сбил тебя наш летчик Ли Си Цин». Врешь ты все, раскосая свинья! В шлемофоне четко слышал я: «Коль, прикрой, а я накрою!» «Ваня, бей, а я прикрою!» Русский ас Иван подбил меня… [93]
Мы станцевали еще пару танцев, и каждый раз мне приходилось поправлять артистам репертуар. Но вот наступила полночь, «сестры» с братьями закончили выступление, так и не сыграв ничего своего, и мы побрели к себе.
- Спасибо за чудесный вечер, – шепнула мне Дора, когда мы уже пришли в свое общежитие.
- Тебе спасибо, давно я так не танцевал.
- Кстати, а я все-таки догадалась, что ты не только на самом Балу прикол устроил, но и до него тоже.
- Ты о чем?
- Ну вот, о внезапном возникновении неких симптомов, по причине которых половина нашего с тобой особо нелюбимого факультета сразу после каникул отправились в больницу – сводить бородавки…
- А что? Пусть помучаются… в конце концов, нечего было своей чистокровностью светить на всех углах. Только об этом – никому.
