Торжественную речь Дамблдора прервал глухой удар, раздавшийся откуда-то снаружи и по звуку напомнивший не то столкновение «Жигуля» с «КамАЗом», не то разрыв петарды особо крупного размера. Минут через десять в Большой Зал ввалился матерно ругающийся мистер Филч, который волок за ухо чумазого Рона.
- Этот студент врезался на маггловской машине в Дракучую Иву. Причем не только врезался, а и поджег ее, спалил свой транспорт и весь свой багаж.
- Неужели? — удивился директор.
- Так и есть. Дерево сильно обгорело, и сломано три ветки.
- Какой ужас… — огорчился мнимый пацифист Дамблдор. — Надеюсь, это не увидели магглы?
- К сожалению, директор, то, как мистер Уизли взлетал над Лондоном, видели очень многие, — огорченно ответил Слагхорн. — Меня уже успели об этом оповестить.
- Что же Вы предлагаете, Гораций? Вы же декан Слизерина, Вам и решать.
- Увы, если бы мистер Уизли учился немного лучше, я бы ограничился объявлением ему выговора. Но, к сожалению, результаты мистера Уизли за первый курс весьма и весьма плачевны, он едва ли прошел минимум для поступления на второй курс. По моему предмету успехи мистера Уизли и вовсе отвратительны. Поэтому у меня нет другого выхода, кроме как просить об исключении мистера Уизли из рядов учащихся нашей школы. Вы меня разочаровали, мистер Уизли… Очень разочаровали, — горестно добавил зельевар.
- Профессор, я отработаю!
- Увы, сударь, я не вижу оснований для оставления Вас в школе. В мое время отчисляли и за меньшие нарушения, чем полет до школы на виду у магглов. Поэтому попрошу Вас сдать Вашу палочку.
- Профессор Дамблдор! Вы же обещали! — завопил Рон.
- Увы, Рональд, мой мальчик, ты очень меня подвел. Но, хотя профессор Слагхорн и настаивает на твоем исключении, я пойду тебе навстречу. Но предупреждаю, что любое следующее нарушение подобного плана, и мы будем вынуждены отправить тебя домой. Пока же это будет двести баллов со Слизерина и полгода отработок у мистера Филча тебе лично. Палочка будет выдаваться тебе только на время уроков, после окончания занятий ты будешь вынужден сдавать ее своему декану или старостам. В течение этих полугода твои поощрения, стоит им возникнуть, в зачет факультету не пойдут, а взыскания, наоборот, будут учитываться. Ты все понял?
- Понял, профессор Дамблдор… Спасибо! Спасибо! — казалось, Рон сейчас упадет на колени и расшибет себе лоб в поклонах.
- Кстати, после окончания торжественного ужина прошу зайти в мой кабинет. Мне с тобой нужно поговорить.
Так-так-так, похоже, началось. Если после этой беседы директор пожелает видеть меня, значит, беседа была на предмет неудачной попытки набивания мне в друзья некоего Рона Уизли, год назад закончившаяся вылетом упомянутого из окна вагона на перрон станции.
Прерванный ужин возобновился. А потом мы отправились в наше общежитие. Наши старые комнаты оказались закреплены за нами же. И печка посреди гостиной все так же стоит.
На следующий день, после завтрака, Рону опять прилетело вопящее письмо.
- РОНАЛЬД БИЛЛИУС УИЗЛИ!!! КАК ТЫ ПОСМЕЛ!!! УКРАЛ МАШИНУ!!! Я БЫ НЕ УДИВИЛАСЬ, ЕСЛИ БЫ ОНИ ТЕБЯ ИСКЛЮЧИЛИ!!! ПОДОЖДИ, Я ДО ТЕБЯ ЕЩЕ ДОБЕРУСЬ!!! НАДЕЮСЬ, ТЫ НЕ ПЕРЕСТАЛ ДУМАТЬ, ЧЕРЕЗ ЧТО МЫ ПРОШЛИ С ТВОИМ ОТЦОМ, КОГДА УВИДЕЛИ, ЧТО ОНА ИСЧЕЗЛА!!! ВЧЕРА МЫ ПОЛУЧИЛИ ПИСЬМО ОТ ДАМБЛДОРА, Я ДУМАЛА, ЧТО ТВОЙ ОТЕЦ УМРЕТ ОТ СТЫДА, МЫ НЕ ДЛЯ ЭТОГО ТЕБЯ РАСТИЛИ!!! ПО ПОВОДУ ТВОЕГО ОТЦА ТЕПЕРЬ ВЕДЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ!!! ЭТО ПОЛНОСТЬЮ ТВОЯ ВИНА!!! ЕСЛИ ТЫ СОВЕРШИШЬ ЕЩЕ ХОТЬ ОДИН ПРОСТУПОК, МЫ СРАЗУ ЖЕ ЗАБЕРЕМ ТЕБЯ ДОМОЙ!!! — проорал конверт под дружный смех всей школы. Ну, дела… и вот эту вот крикливую мадам по канону прописали мне, то есть Гарику, в тещи? Зашибись. «Если бы Вы были моей женой, я бы… повесился».
После завтрака нас встречала мадам Спраут, ибо первым уроком у нас снова была травология, и опять с гриффиндорцами.
Мадам Спраут была довольно мрачной, что, в общем-то, не вязалось с ее жизнерадостной натурой, но, подойдя ближе, мы поняли, почему. Рядом с нею стоял Локхарт, все так же сиявший белозубой улыбкой, и что-то ей объяснял, а за ними виднелся силуэт покоцанной Дракучей Ивы, в которую вчера впилился Рон. Несколько веток дерева были натурально перевязаны чем-то наподобие бинта. Вот интересно, неужели этот Локхарт настолько, гм, сведущ в лечении больных растений? Или он, как это обычно свойственно эстрадным, сценическим и литературным знаменитостям, просто-напросто лезет затычкой в каждую бочку?
На наше счастье, Локхарт мою физиономию не распознал. А что, в газетах я не появлялся, поэтому отсутствие у меня двух главных особых примет, то есть круглых очков и шрама на лбу, осталось для почтеннейшей и не очень публики неизвестным. Так даже лучше, скрытность — лучшее оружие в моих условиях. Как говаривал дедушка Ильич: «Конспирация и еще раз конспирация!»
Локхарт что-то продолжал втирать нашему декану, но понял бессмысленность своих усилий, развязно подмигнул всем нам и удалился.
