— Кричер сделает, — пальцы расцепились только затем, чтобы смахнуть с длинного носа слезу.
— Ох, что-то ты стал слишком сентиментальным, — покачала головой я, делая вид, что недовольна данным фактом. — Куда делось всё твоё брюзжание? Ладно, иди — я хочу, чтобы после обеда мой сын спал сном младенца.
* * *
За прошедшее время слухи обо мне и Снейпе, не подогреваемые должным образом, тихо сошли на нет, не получая подпитки из газетных статей, и вопиллеры уже не появлялись в нашем доме, нарушая покой. Жизнь становится неожиданно тихой и рутинной — с заведённым распорядком дня, с точным временем обеда (на время завтрака и ужина я не покушаюсь, сама с удовольствием валяясь по утрам в постели и давая мальчикам возможность прогуляться куда-нибудь вечером).
Я наконец смогла расслабиться в отсутствие угрожающих мне и моему сыну факторов — лидеры гражданского противостояния, оставшиеся на родине, больше не строили планы с нашим участием, забыв, хоть и, возможно, временно, о нашем существовании. Во всяком случае, мне очень хотелось в это верить.
И поэтому я решила прислушаться к своей интуиции, которая прямо-таки вопила, что пришло время сунуть нос в те книги, копиями которых мне пришлось поделиться с бывшим одноклассником Томми. Что же такого, ему нужного, он надеялся там найти?..
В общем, потакая самой себе и движимая любопытством, которое, как известно, сгубило кошку, я решилась притащить эти труды неизвестных мне пока авторов в наш французский дом — всего лишь копии (их я всегда смогу быстро уничтожить), не рискнув спускать оригиналы с цепи. Честно говоря, я ограничиваюсь ими не только из-за нежелания поближе познакомиться с представителями нашего или французского аврората, но и по причине обыкновенного страха — я совсем не уверена, что смогу совладать с разбушевавшимися инкунабулами.
Пообещав себе, что в последний раз пользуюсь услугами Кричера, которому, как и всем домовикам, оказывается, всё же многих сил стоит моё перемещение через пролив, я вернулась на Гриммо, порадовавшись тому, что дом, оставленный нами без особого сожаления, выглядит вполне обжитым — почти нет пыли, мгновенно покрывающей все поверхности заброшенного жилья, оставляя ощущение серого мягкого савана; в портьерах не гнездятся докси, а в шкафах не прячутся боггарты и прочие волшебные паразиты, любящие селиться в таких местах.
В этот раз я рассчитывала немного здесь задержаться, чтобы не торопясь скопировать все три фолианта, не прыгая туда-сюда ненормальным кузнечиком, как делала это до того, как узнала, что волшебство домовиков всё же имеет свои ограничения.
Комната в подземелье, в которой хранились книги, встретила меня застоявшимся, но сухим воздухом, и ощущением затаившихся хищников, идущим от узниц. Подкормив одну из них своей кровью, я приступила к копированию, не обращая внимания на недовольство остальных…
Копия была ничуть не легче оригинала, поэтому я с радостным вздохом использовала чары облегчения веса, как только покинула комнату, где томились злобные книги. Вот с чего у них такой характер — ведь из того, что написано в них, не всё является тёмным и ужасным?.. Хватает и вполне простых чар и заклинаний. Ну, во всяком случае, мне так показалось. Но видимо, именно сложные и ужасные влияют на их нрав…
Я ухмыльнулась — в прошлой жизни меня посчитали бы сумасшедшей, заведи я речь о том, что книги имеют характер, и мало того — могут его демонстрировать, норовя откусить читателям пальцы, а то и полностью руку, если тот, кто их изучает, вдруг забудет об опасности…
Копия, сделанная мной, не повторяла норов оригинала, оставаясь обычной книгой. Но… если вдруг я или кто-то другой закрепил бы её дополнительными чарами, не дав исчезнуть по истечении положенного срока, данный экземпляр постепенно, исподволь, накапливая остаточный фон от написанных в нём заклинаний, тоже бы сделался злобным, и в конце концов оказался посажен на цепь…
* * *
Добравшись до гостиной, я со вздохом облегчения бросила книгу на столик, отменяя чары — предмет мебели содрогнулся, но выдержал, явственно затрещав.
— Хм, сделан на совесть, старые мастера — это вам не новые, — пробормотала я, обдумывая свой следующий шаг — то ли отправиться домой, в уже ставший привычным уют нашего французского особняка, дабы завтра, со свежими силами, вернуться сюда за следующей книгой, то ли остаться здесь — переночевать и закончить уже начатое. Немного передохнув и пообедав, я могла бы уже сегодня скопировать второй фолиант, оставив на завтра последний…
Решив наконец, что второй вариант подходит мне больше, чем первый, я вызвала Кричера, дав ему указания насчёт обеда. Моей комнатой занялась Бапси, которую я вызвала именно для этого — нужно было поменять бельё на кровати и распахнуть окна, чтобы воздух Лондона мог сменить на своём посту тот, что давно уже задержался в нашем особняке.