— Я не хочу тебя, Элизабет, — он взмахнул руками в отчаянии и сделал шаг в моем направлении. — Я не хочу ничего делать с тобой, — он подошел ближе. Я отступила назад. — Я не хочу разговаривать с тобой о твоем гребаном мертвом муже, — еще один шаг ближе. — Не хочу рассказывать тебе о моей мертвой жене, — шаг, еще шаг. Мои два шага назад. — Не хочу прикасаться к тебе, — он подошел еще ближе. Я отошла назад. — Не хочу целовать тебя, — еще один шаг. — Не хочу лизать тебя. И я чертовски уверен, что не хочу быть твоим гребаным другом. Так что оставь меня в покое и
Когда я сделала последний шаг, моя нога поскользнулась на камне, и я начала падать вниз по склону. Падая вниз, я чувствовала каждый бугорок и кочку. Не считая нескольких ушибов и тонны возмущения, я была в порядке.
Тристан оказался возле меня через мгновение.
— Черт, — пробормотал он. — Ты в порядке? Вот, — сказал он, протягивая мне руку.
Я отказалась от его предложения и встала сама. Его глаза были полны беспокойства, но мне было все равно. Они, вероятно, наполнятся ненавистью через мгновение.
За несколько секунд до падения он сказал мне, чтобы я заткнулась, так что это было именно то, что я и сделала. Я дала ему в точности то, что он хотел. Я захромала обратно домой в тишине, не оглядываясь на него, хотя краем глаза видела его взгляд, наполненный сожалением.
— Он столкнул тебя вниз с холма? — закричала Фей в телефонную трубку.
Когда я вернулась после нашего общения с Тристаном, я позвонила ей. Я нуждалась в моей лучшей подруге независимо от того, была ли я права и были ли неправ Тристан.
Даже если я назвала его монстром.
— Ну, не совсем. Он кричал на меня, и я как бы споткнулась.
— После того, как он поцеловал тебя?
— Да.
— Тьфу. Я ненавижу его. Я так его ненавижу.
Я кивнула.
— Я тоже.
Это была ложь, но я не могла сказать ей свои истинные мысли о Тристане. Я никому не могла сказать о том, что у нас с ним было много общего. Я с трудом могла признаться в этом даже самой себе.
— Но, раз уж мы подняли эту тему, скажи мне… — сказала Фей, и я почти видела ее улыбку через телефон. — Он использовал язык? Он рычал? Он был без рубашки? Ты прикасалась к его прессу? Ты облизала его острый подбородок? У него большой размер? У тебя закружилась голова? Ты нашла его Немо?
— Я не могу справиться с тобой, — усмехнулась я, но мой мозг все еще думал о поцелуе и о том, что он значил. Может, он ничего не значил. Или, возможно, все.
Она вздохнула.
— Давай, дай мне что-нибудь. Я сейчас пытаюсь потрахаться, так что этот звонок убивает весь мой настрой.
— Что ты имела в виду, когда сказала «пытаюсь потрахаться»? — выдохнула я. — Фей, ты занимаешься сексом прямо сейчас?
— Что ты имеешь в виду? Секс-секс?
— Да, секс-секс!
— Ну, если ты имеешь в виду, что прямо сейчас пенис входит в мою вагину, то да. Я думаю, что это можно назвать полусекс.
— О, Боже мой. Какого черта ты отвечаешь на телефонные звонки?
— Эмм, потому что телочки важнее членов. В прямом смысле, — она рассмеялась.
Я закрыла рот.
— Привет, Лиз, — я услышала, как Мэтти зовет меня на заднем плане. Я закрыла рот снова. — Я поставил тебе рабочий график на тридцать часов на следующей неделе.
— Я отключаюсь.
— Что? Нет. У меня есть немного времени сейчас.
— Ты возмутительна.
— Оу, перестань, Мэтти. Я не просила кусать меня вот так, — ох, мой гребаный Бог, моя лучшая подруга извращенка. — Ладно, кексик, мне пора идти. Думаю, у меня кровотечение. Но что касается тебя, то, по крайней мере, найди немного времени, помедитируй и очисти голову.
— И под медитацией ты имеешь в виду…
— Текилу. Самую лучшую, горящую в животе, помогающую в плохих решениях, текилу.
Это звучало так правильно.
