Старший лейтенант Иван Костыгин был добросовестным и смелым летчиком. Впоследствии, когда у него накопился немалый боевой опыт, он стал заместителем командира эскадрильи Алексея Решетова. Но сначала его жизнь в полку складывалась не очень удачно.
Я упоминал о том, что Костыгин прибыл к нам в полк где-то в конце июля, когда мы готовились к наступлению на Миус-фронте. Бывший инструктор Борисоглебской школы, Иван Костыгин имел неплохую летную подготовку, но боевой опыт приобретал трудно. На втором его боевом вылете у него на глазах при атаке ФВ-189 погиб один из лучших летчиков полка Герой Советского Союза Николай Глазов, у которого Костыгин был ведомым. А через день на третьем или четвертом боевом вылете зенитным огнем был сбит и Костыгин. Он, как мы тогда говорили, «открыл зонтик» над нейтральной полосой, бойцы наших наземных частей огнем прикрыли его приземление, и ему удалось благополучно выбраться из неприятного положения. Все же он обгорел, получил ранения и попал в госпиталь. Ранения были легкие, но в госпитале Костыгин заболел, и в полк вернулся уже в период боев на Никопольском плацдарме. Таким образом, к осени сорок третьего года он по-прежнему еще не имел надлежащего боевого опыта, пришлось начинать воевать как бы заново, со второй попытки. Недостаток боевого опыта он старался компенсировать мужественной и добросовестной работой. Он мог подолгу находиться над вражескими позициями, проверяя и перепроверяя свои наблюдения, но это, конечно, в большинстве случаев увеличивало опасность.
Однажды в паре с Анатолием Роговым над одним из участков Никопольского плацдарма Костыгин обнаружил группу вражеских танков и самоходных орудий. Разведчики насчитали в группе до шестидесяти машин и тут же передали эти данные по радио. Это было важное донесение, которое незамедлительно было передано командованию наземных частей. Сами же разведчики оставались над плацдармом, прослеживая направление, в котором следовала эта танковая группа. И вдруг связь с ними прекратилась. Время вылета истекло, но ни Рогов, ни Костыгин на аэродром не вернулись. Впоследствии, к счастью, оказалось, что оба летчика живы, и мы получили возможность детально проанализировать этот вылет.
Вот тут, во время разбора, стало совершенно ясно, что летчики допустили явную ошибку. Она заключалась в том, что все заходы на цель они производили удивительно однообразным методом. Набрав высоту западнее плацдарма, они на скорости, со снижением проходили над вражеской колонной, пересекали линию фронта и начинали разворот к северо-западу с одновременным набором высоты. Затем, сделав круг, снова с запада повторяли маневр и снова за линией фронта уходили на северо-запад с набором высоты. И так шесть заходов! Нет ничего удивительного в том, что на седьмом заходе, в момент набора высоты, они были атакованы «мессершмиттами». В результате Костыгин снова «повис на зонтике», а Рогова немцы преследовали еще почти тридцать километров, и ему чудом удалось посадить подбитый истребитель на аэродроме, расположенном в Северной Таврии. Поскольку оба были атакованы на малой высоте, Костыгин едва успел покинуть машину и, дергая вытяжное кольцо, не знал, успеет ли парашют раскрыться. Но ему повезло еще раз: при раскрытии парашюта он почувствовал сильный рывок и тут же — толчок о землю…
На занятиях с летчиками при разборе этого вылета я заметил Костыгину:
— Вы, Костыгин, скоро станете настоящим парашютистом…
Я сказал это не без иронии, потому что ошибка летчика была очевидна, а за каждую такую ошибку приходилось расплачиваться самолетом. Так получалось.
Через много лет после войны Иван Матвеевич Костыгин сказал мне, что эту мою реплику он запомнил надолго. Впрочем, как уже было замечено, этот летчик хоть и трудно начинал свою боевую жизнь, однако сумел сделать правильный вывод из неудач и стал замечательным разведчиком и опытным командиром.
Но все же и при наличии опыта потери на войне неизбежны. Там, над Никопольским плацдармом и над Перекопом, осенью сорок третьего года мы потеряли немало боевых товарищей.
Ко времени боев в районе Никопольского плацдарма молодой летчик Иван Янгаев уже вполне втянулся в боевую жизнь полка. Совершив несколько первых вылетов с комэском Иваном Пишканом, Янгаев в дальнейшем летал в паре с Леонидом Бойко.
