– Отличный выбор. Могу также предложить чудесную жидкость для запивания, изумительный кексик для заедания, восхитительную жвачку для зажевывания, первоклассную соль для занюхивания и, наконец, превосходный стаканчик для запивания с ручками, крышкой, трубочкой и картинками из комикса про Человека-нечеловека.
Зет внимательно посмотрел на аптекаря.
– Кстати, у вас красные глаза, – немедленно отреагировал тот. – Позвольте порекомендовать отличные капли для глаз, сделанные из выжимки гор…
– Линзы протри! – посоветовал Зет. – Кому ты это впариваешь?
Аптекарь равнодушно пожал плечами. Судя по шрамам и царапинам на лице, работал он явно не первый год.
– Перед Гиппократом все едины, – равнодушно ответил он. – Итого, значит, одна гарантированно действующая таблетка от головной боли. С вас пять кредитов.
Зет расплатился и попросил открыть.
Аптекарь кивнул и, выхватив ножницы, превратился в парикмахера. Через минуту все было кончено. Зет проглотил таблетку.
– Когда подействует? – уточнил он.
– Зависит от особенностей организма, – уклончиво сообщил аптекарь. – От трех до десяти минут.
– Точно?
– Гарантированно.
– Ты ведь знаешь: если не подействует, я вернусь и разнесу здесь все к чертовой матери.
Аптекарь учтиво поклонился.
– Я всего лишь робот, сэр. Я с уважением отнесусь к любому проявлению человечности.
* * *
Не успел Зет выйти из аптеки и свернуть за угол, как врезался в кучку граждан, благоговейно слушавших проповедника. Тот, естественно, был в черном строгом костюме и белой рубашке со стоячим воротничком. Его светлые голубые глаза горели религиозным пылом. Прихожане – числом пять – стояли перед ним полукругом, как губка впитывая адреса и бренды. Зет даже не стал останавливаться, а просто, проходя мимо, протянул руку и привычно выхватил из головы проповедника тяжелый, размером с теннисный, шарик. Тело проповедника послушно потянулось за шариком, из которого, собственно, и проецировалось. Шарик беспокойно дергался в руке Зета, пытаясь освободиться, но силы были неравны. Ресурсов робота в обрез хватало на борьбу с гравитацией, поддержание трехмерного изображения проповедника и гипноз слушателей.
Зет покрутил рукой в воздухе – проповеднику пришлось проделать то же самое – и с силой швырнул шар в стену. В момент, когда голова проповедника коснулась стены, раздался хлопок, и все исчезло.
– Чудо! Чудо! – заголосила паства, не знающая, что действие гипноза будет осенять ее еще минут пять, не больше. Зет, не глядя на несчастных, прошел к Тою.
Но стоило ему открыть дверцу, как в голове что-то сместилось, сдвинулось и тяжело ударило по глазам. Зет пошатнулся. Ощущение было такое, будто мозг, поднатужившись, влажной мясистой жабой сиганул к Луне, но, конечно же не допрыгнув, тяжко рухнул обратно. Перед глазами заплясали тошнотворные яркие точки.
Аптекарь не обманул. Таблетка определенно действовала. Зет скрипнул зубами и тяжело опустился на сиденье.
– Слушай, Той, мне что-то нехорошо. Я посплю часик, а ты подежурь, ладно?
– С какой стати? – холодно отозвался Той.
– А после смены скатались бы на тайскую мойку…
– Хорошо, – был ответ.
Зет прикрыл глаза и тут же уснул.
* * *
Ничего хорошего в таком состоянии, конечно, присниться не могло. Приснилось плохое. Зет лежал на горячем песке, одним глазом глядя в мутное потрескавшееся небо. Точнее, небо-то как раз было ясным и безмятежным. Мутным, потрескавшимся и вдобавок круглым оказался глаз Зета. На то были причины: глаз принадлежал рыбе, а рыба была мертва. Случилось это, по всей видимости, давно, потому что кости, ломаясь под тяжестью обвалившегося на них мяса, уже проткнули чешую и крепко пришили рыбу к песку.
В песок медленно уходило и остальное. По капле, по крошке Зет-рыба просачивался в песок под собственной тяжестью, и он бы, конечно, непременно проснулся, если бы это не было так приятно.
Он менялся. С каждой песчинкой очищался все больше и больше. Уже исчезли мораль, совесть и принципы. С ними ушли обязательства. Пропали страх и боль, пространство и время. Проблемы, заботы и неприятности. Что там еще осталось – какие крупицы задержались в верхней чаше этих песочных часов? Всего ничего. Родители – и вот их нет. Работа, друзья – их нет уже тоже. И вот, вот последняя. Несс? Зет вскрикнул и наконец проснулся.
* * *
Зет вскрикнул и наконец проснулся. Машинально взглянул на часы. Без двух минут шесть. В салоне отчетливо воняло мертвечиной.
Зет огляделся, выдохнул и вытер со лба пот. Это было как минимум несправедливо. Почему человек, честно делающий свою работу, любящий жену и в жизни никому не желавший зла, должен видеть такие сны? То, что они снились редко – раз в полгода или даже реже, – было слабым оправданием. Достаточно было и одного раза. Зет точно знал, что он хороший человек. Ну, или, во всяком случае, добрый. По нынешним меркам это не так уж мало. Он жалел все, что стоило жалости. Помогал всем, кому действительно мог помочь. Он очень старался не думать об окружающих плохо. Что еще можно требовать от человека?
