За стеклами Тоя солнечные зайчики играли в салки, оседлав опадающие листья редких городских деревьев. Высоко в небе, вне досягаемости очистителя, кружила стайка одичавших комми. Толпы на улицах спешили по своим делам наперегонки с уходящей осенью, а у Зета опять было скверно на сердце.
– Слушай, Той, – вдруг оживился он. – А в чем, по-твоему, смысл жизни?
– Вашей-то? – осведомился Той. – Понятия не имею.
Зет потер виски и раздраженно спросил:
– Тогда, может, у тебя хоть от головы что-то найдется?
– Нет. Последнюю таблетку вы съели на той неделе.
Его голос изменился.
– А вы знали, что искусственные мозги не болят? Клиника «Стократ». Заменим ваш мозг искусственным. Гарантируем полную сохранность памяти и привязанностей.
Зет открыл рот, ничего не сказав, закрыл его и хмуро отвернулся к окну.
Там кипела жизнь. Все куда-то спешили, бежали по своим делам, и работа Зета заключалась как раз в том, чтобы так оно и оставалось – насколько это возможно и сколько это возможно. Потому что грань, за которой двигатель прогресса, он же реклама, переходил на топливо, состоящее уже не только из денег потребителей, но и из их времени, а то и жизни, была настолько призрачна и условна, что различить ее могли только сотрудники Очистки, и только в рабочее время, и только после инъекции.
Взять вот, к примеру, Несс. Взять ее ранним субботним утром. По выходным Несс и Зет просыпаются поздно, когда солнце уже вовсю светит в окно и давно пора гулять с Холмсом. Впереди весь долгий ленивый день, и совсем некуда спешить, но – у входной двери на полу расцвела яркая красочная заплатка: новый сезонный каталог «Горожанки». Если число четное. Или «Гражданки», если нет. И на ближайшие два часа нет более никакой Несс, и неспешный день превращается в карусель, потому что нужно срочно бежать с Холмсом, не успев сделать кофе, а вернувшись, поскорее варить кофе, потому что на самом деле давно уже пора завтракать, и все это продолжается до тех самых пор, пока Несс не налюбуется наконец этим чертовым каталогом, не отложит его в сторону и, вздохнув, не сообщит, что делай что хочешь, но ей позарез нужно срочно бежать в магазин, чтобы, не дай бог, кто-нибудь другой не купил это единственное и неповторимое платье, без которого она не знает как вообще жила раньше, и, конечно, не бежать, а ехать, потому что продается оно в одном-единственном магазине, который уже вот-вот определится с адресом, и тогда туда точно набегут толпы безвкусных хищниц, и заберут это волшебное платье в кредит, и станут напяливать его на свои вонючие коровьи туши, и оно, конечно же, на них лопнет по швам и испортится безвозвратно, одно-единственное неповторимое платье, только представить, уже все рваное и, конечно, с темными кругами чужого пота под мышками. И, выпив залпом весь приготовленный на двоих кофе, исчезнет куда-то и вернется часа через три, чтобы теперь уже до ночи любоваться платьем, платьем на Несс и Несс в платье.
И вот кто? Кто в итоге украл этот день из жизни старушки Несс, а заодно и из жизни Зета, и совместной их жизни тоже? Каталог «Гражданка и Горожанка»? Его владелец? Выпускающий редактор? Типография? Модельер? Швейная фабрика? Правительство? Или все-таки сама Несс? Ее наивность, внушаемость и эгоизм? Или ее родители, которые в ней эти наивность, внушаемость и эгоизм воспитали?
И это еще, заметьте, Несс, у которой муж работает в Очистке и которая с самой свадьбы не прочла ни единой страницы, не надев защитных очков.
А может, за стеной, в соседней квартире, какая-нибудь Несс-2 листает тот же самый каталог без всякой защиты, не задумываясь, а может, и не подозревая о том, что каждая в нем картинка – крохотное зеркало, жадно впитывающее ее лицо, и немножечко магии, чтобы ловко заменить им лица моделей. И тогда, конечно, два часа превращаются в три, а три превращаются в четыре, и вот уже вечер, а Несс-2 все еще где-то бродит…
А ведь где-то наверняка есть и Несс-3, у которой очень старая дверь в квартиру… Такая старая, что даже не умеет сканировать входящую почту и блокировать угрозы. И журнал у такой Несс будет капельку толще, чем у двух предыдущих, хотя страниц будет столько же, потому что, кроме зеркал, в страницах будут размещены программное обеспечение для обработки изображений и чувствительные сенсоры, регистрирующие малейшие изменения в размере зрачка, температуры, пульса и многого-многого другого. Потому что этот каталог будет уже менять лица моделей не на истинное лицо Несс-3, а на то лицо, которое ей всегда хотелось иметь.
А Несс-4 достанется уже девственно чистый журнал, потому что он сам вытащит из ее головы все, что ей хочется там увидеть, и, когда она будет выходить из дома, чтобы ехать в магазин за платьем, которое придумала сама, это платье только начнут шить.
А у молоденькой и несмышленой Несс-5 каталог оживет еще ночью и, выпростав из переплета гибкие тараканьи лапки, подползет поближе к кровати, чтобы до утра нашептывать бедняжке сладкие грезы и волшебные сны.
Тысячи и тысячи таких Несс, обреченных потерять свое время, и столько же Зетов, бессильных спасти свое…
