– Так уж и никому… – неуверенно возразил Родик. – Хотя, конечно, ты прав, Тошка. Прошлой зимой, когда ударили морозы, по телику дикторы то и дело сообщали: мол, за ночь в Москве замерзли то девять человек, то десять. А вот кто замерз, не сообщали. Может, среди них были и дети-бомжи?
Антон хмуро кивнул.
– Может, и были. В Москве возле каждого вокзала таких как Шарик, Настя и Маша – хоть пруд пруди! А сколько их по стране? Наверное, тысяч сто. Или даже двести! Да и кто их считал… Что молчишь, Ватсон?
Тёма произнес напряженным голосом:
– У меня из головы все не выходит этот бандюга Козырь. И чего в этом богом забытом лесу вдруг понадобилось его заказчику? Пойдем, поглядим, пока хозяева не приехали.
И Тёма уверенно направился в лес.
Попетляв между могучих елей и сосен, ребята вышли на большую поляну. По ее краям то там, тот здесь были видны невысокие холмики земли. Свежевырытой земли!
Родик выпучил глаза.
– Ну я же говорил! – восторженно заявил он. – Раскопки! Ежу ясно, что Мастер и его парни ищут здесь клад!
Антон недоверчиво хмыкнул. Он подошел к ближайшей куче земли и заглянул в яму. Она была довольно мелкой, не больше полуметра в глубину. На дне ямы виднелись обломки каких-то кирпичей.
Точно также выглядели и другие ямы – их по периметру поляны ребята насчитали двенадцать штук.
– Странно… – наконец, задумчиво сказал Антон. – Не похоже на поиски клада!
– Почему же не похоже? – обиделся Родик. – Очень даже похоже!
Антон обвел рукой поляну.
– А вы поглядите, как расположены земляные холмики! Не как попало, а на одинаковом расстоянии друг от друга. Кто же так ищет клад?
– Прямоугольник! – неожиданно сказал Тёма.
– Что, что? – переспросил Родик.
– Все холмики расположены строго по периметру довольно большого прямоугольника, – объяснил Тема. – И эти битые кирпичи на дне каждой ямы… Похоже, коммунары раскапывают фундамент какого-то древнего здания!
Вдруг откуда-то позади послышался чей-то знакомый голос.
– Ну, не такого уж и древнего. Молодец, Ватсон, быстро ты разгадал наш секрет!
На поляну вышел Игорь. Он выглядел усталым, но довольным. Пожав руки гостям, он встал в центре поляны.
– В конце девятнадцатого века на этом месте находился охотничий домик Петра Бекетова. Слыхали про такого?
Тёма и Родик сразу же посмотрели на Антона. Он больше всех в классе увлекался прошлым Петровского, и даже считался любимчиком учителя истории Садовникова.
Антон охнул и звонко шлепнул себя ладонью по лбу.
– Ну точно! И как я, олух небесный, мог такое забыть? Помните, парни, как ВГ, то есть наш учитель Садовников, рассказывал о князьях Голицыных, что жили до революции в Петровском? А еще он говорил про соседа Голицыных из села Степановка, придворного камергера Бекетова.
– Ну и что? – пожал плечами Родик. – Степановка она далеко отсюда, за болотом…
– Ха, три километра – разве это далеко? Виктор Григорьевич говорил, что Голицыны и Бекетовы не очень-то ладили, и даже судились из-за границ их имений. Однажды Бекетов так разозлился, что взял да и построил на самой границе имений свой охотничий домик!
Игорь с удивлением посмотрел на Антона.
– Молодец, Тошка! – с одобрением сказал он. – Вот уж не думал, что кто-то в Петровском интересуется историей своей земли… Да, ты прав – мы стоим на месте, где когда-то располагался двухэтажный охотничий домик Бекетова. Рядом также находилась конюшня, псарня, и даже небольшой театр, где крепостные актеры и музыканты показывали представления гостям камергера. Большинство построек были разрушены французскими солдатами в 1812 году, но затем Бекетов многое заново восстановил.
– А ты откуда про это знаешь? – с подозрением спросил Тёма.
Игорь гордо вздернул голову.
– Неужто неясно? Я – тоже Бекетов, прямой потомок камергера Петра Петровича Бекетова!
Антон и его друзья с изумлением смотрели на Мастера.
– Ты – потомок камергера Бекетова? – с трудом вымолвил непослушными губами Антон. – Не может быть!
Тёма вдруг скептически усмехнулся.
– Ну почему же? Очень даже может. Фамилия «Бекетов» не так чтобы очень распространенная, но думаю, в одной Москве Бекетовых пару сотен запросто найдется. А по стране их – тьма тьмущая! Петр Бекетов умер в середине 19 века. За полтора века у него должно было появиться куча потомков. Ты – в лучшем случае один из многих. А в худшем…
Игорь снисходительно похлопал его по плечу.
